Правда, в начале «белые» значительно превосходили «красных», так сказать, в человеческом «материале». Когда против плохо организованных недисциплинированных красноармейцев выступали кадровые армейские части, под командованием фронтовых офицеров, то конечно победа оставалась за «белыми». Но это было только на начальных этапах Гражданской войны.

Говорят, к «красным» никто не хотел идти, у них были сплошные китайцы и немцы, а вот, «белые» состояли из одних русских людей. Однако это не так. Например, так называемая армия Комуча ничего бы не смогла сделать, если бы не действия чехословацкого корпуса, а отряды атамана Семёнова или барона Унгерна жизненно зависели от японской или монгольской помощи. Я уже не говорю о казачьем генерале Краснове, который просто был на полном германском военном содержании.

Стратегия «белых» вождей, таких как Колчак, Деникин и Врангель, полностью зависела от Антанты. И Антанта помогала им только до тех пор, пока это входило в ее планы дробления и расчленения России. Сам Колчак в узком кругу говорил, что союзники (особенно после поражения Германии осенью 1918 г.) не стремятся к быстрой и решительной победе «белых» над большевиками, потому, что в их интересах ослабление России в ходе гражданской войны.

4. «Белые» идеологически проиграли большевикам

К весне 1918 года русские люди стали понимать, что такое большевизм. И дело было даже не в том, что начались бессудные расстрелы, стали браться заложники, что пошёл грабёж и «экспроприация» «буржуйского» имущества. Всё это в изобилии было и в дни «великой бескровной», и в дни временщиков.

Дело заключалось в том, что впервые в России власть взяли люди, большинство из которых начисто отвергали человеческую мораль. Собственно, этой морали были лишены и «февралисты» типа Керенского или Савинкова, но большевики первыми, кто ввёл антимораль в официальную идеологию своего режима. Керенский не мог открыто заявлять, что ему плевать «на буржуазную мораль» и на «буржуазное» правосудие», а большевики такое говорили открыто. Конечно, большевизм не свалился на Россию, как «снег на голову». Он долгие годы выращивался в сознании русского общества, лелеялся в горячечных фантазиях русской интеллигенции. По существу Ленин отличался от кумира своей юности Чернышевского только тем, что вождь мирового пролетариата попытался на практике реализовать «сны Веры Павловны». Но кроме ленинских кровавых фантазий, в большевизме была чуждая занесённая извне античеловечная сила и именно эта сила придавала большевизму наиболее сатанинские богоборческие черты. Эта сила была изначально внедрена в российское политическое революционное движение во всех его проявлениях и в октябре 1917 сконцентрировалась на большевиках, как наиболее организованной и наиболее боеспособной политической организации. Но это вовсе не означает, что эта сила не контролировала и другие политические организации России, а так как эти организации были широко представлены в так называемом «белом движении», она контролировала во многом и «Белое движение».

Развязывание Гражданской войны в России входило в планы мировой «закулисы». Эта «закулиса» должна была быть уверена, что кто бы ни победил в кровавой русской схватке, «красные» или «белые», эти победители будут полностью ей подконтрольны.

Русских военных больше всего возмутил, конечно, Брестский мир и то, что огромные русские территории были отданы Германии шайкой политических авантюристов. Это возмущение в основном охватило боевых офицеров-фронтовиков, которые четыре года проливали кровь на войне и восприняли этот мир, как «нож в спину». Этим возмущением воспользовались «белые» генералы. Наверное, многих из них тоже по-настоящему возмущал Брестский мир, и они справедливо клеймили за него большевиков. Только при всём своём возмущении, они забыли покаяться в том, что огромная доля ответственности за этот мир легла на них и на их мартовскую измену 1917 года.

Но вместо покаяния, «белые» генералы начинают собирать офицеров на Дон, в Добровольческую Армию, чтобы воевать с большевиками. При этом вся трагедия заключалась в том, что успех этой войны напрямую зависел от покаяния создателей Добровольческой Армии: Алексеева, Корнилова, Деникина за содеянное ими в марте 1917 года. Но никаких слов покаяния от них не прозвучало. Вместо этого были старые речи о «новой свободной России». Корниловский ударный полк, отправляясь на борьбу с большевиками, распевал: «Мы былого не жалеем, Царь не кумир…». А ведь в этот момент, Государь и его Семья были ещё живы и находились в заточении в Тобольске. А так называемое «белое воинство» уже заявляло, что оно не жалеет Царя! Вдумаемся в эти слова: не «не желает», не «не любит», а именно не жалеет! Таким образом, начиная войну с большевиками «белые» заранее морально принимали Екатеринбургское злодеяние за шесть месяцев до его совершения!

В связи с этим весьма характерны воспоминания Э. Диля, который после освобождения Екатеринбурга армией Комуча и чехами в июле 1918 года был послан военными кругами для перевоза архивных материалов касающихся Царской Семьи в Томск. В Екатеринбурге Диль был представлен офицеру контрразведки мичману Х., который помогал следователю И. А. Сергееву расследовать дело об убийстве Царской Семьи. «Прежде всего, оказалось, – пишет Диль, – что он – убежденный эсер и гораздо больше интересовался перипетиями образования Сибирского Правительства, чем розысками по делу об убийстве».

Не менее трагичным было и то обстоятельство, что на призыв Алексеева и Корнилова откликнулось множество русских людей, офицеров, юнкеров, кадетов, гимназистов. Они были объединены одним желанием: освободить Родину от её поработителей – большевиков. Сотнями они стали стекаться на Дон, записываться в Добровольческую Армию. Из Румынии в Новочеркасск со своим полком прорывается герой войны, Георгиевский кавалер и монархист полковник М. Г. Дроздовский. В Яссах Дроздовский участвовал в создании тайной монархической организации. Но как всегда был «не понят» генералами, бывшими сплошь «республиканцами». Дроздовский принял участие в «белом» движении и проявил себя как блестящий офицер. Полковник Дроздовский умрёт в ноябре 1918 года от легкого ранения в ногу, осложнившегося начавшейся гангреной. Согласно одной из версий, Дроздовский был умышленно доведён до смерти. Известно, что время службы в Добровольческой армии он продолжал участвовать в деятельности тайной монархической организации, что вызывало острое неприятие Деникина и начальника его штаба Романовского, которые, якобы, и направили лечение Дроздовского по неправильному курсу. Скорее всего, эта версия неверна фактически, но она очень точно отражает суть «белого» дела – любое проявление монархизма, отказ от «непредрешенческого» словоблудия, беспощадно душилось в зародыше «белыми» вождями.

Между тем, эти светлые личности М. Г. Дроздовский, В. О. Каппель, С. Л. Марков, сторонившиеся политики и оставшиеся верными до конца идеалам Царской России, и являются истинными рыцарями Белой Идеи.

Выступление «добровольцев» положило начало «белому делу». Но оно было заранее обречено. Царским изменникам, стоявшим во главе его, Бог не даровал победы. Сбывались слова генерала Келлера, что Корнилов «только зря невинные жизни погубит». И лучшим доказательством этому служит смерть самого генерала Корнилова. «Неприятельская граната, – писал генерал Деникин, – попала в дом только одна, только в комнату Корнилова, когда он был в ней, и убила только его одного. Мистический покров предвечной тайны покрыл пути и свершения Неведомой Воли». Точнее не скажешь.

Тысячи молодых прекрасных русских жизней были положены на алтарь амбиций Корнилова и Деникина. Сотни тысяч русских людей были обмануты вождями «белого» движения, убеждавшими их, что они воюют за Россию. Не за Россию они воевали, а за утверждения власти «верховных правителей».

Идеология «белого движения» была изначальна ущербной и неясной и не могла противостоять действенной и простой идеологии большевиков. Большинство простого русского народа воспринимало борьбу с большевизмом, только как борьбу царского войска с безбожным войском. Приведём ещё раз воспоминания колчаковского генерала К. В. Сахарова о встрече его с русскими крестьянами в 1919 в разгар наступления «белых» на Восточном фронте: «Сильно была распространена в народе версия, что белая армия идет со священниками в полном облачении, с хоругвями и поют «Христос Воскресе!» Это легенда распространялась в глубь России; спустя два месяца еще нам рассказывали пробиравшиеся через красный фронт на нашу сторону из Заволжья: народ там радостно крестился, вздыхал и просветленным взором смотрел на восток, откуда шла в его мечтах уже его родная, близкая Русь. Спустя пять недель, когда я прибыл на фронт, мне передавали свои думы при объезде мною наших боевых частей западнее Уфы:

– Вишь ты, Ваше Превосходительство, какое дело вышло, незадача. А то ведь народ совсем размечтался, конец мукам, думали. Слышим, с белой армией сам Михаил Ляксандрыч идёт, снова Царём объявился, всех милует, землю дарит. Ну, народ православный и ожил, осмелел значит, комиссаров даже избивать стали. Все ждали, вот наши придут, потерпеть немного осталось. А на поверку-то вышло не то».

Да и что было думать простому народу, когда первая «белая армия», армия Комуча, входила в освобождённую от большевиков Казань под звуки «Марсельезы»?

А атаман Оренбургского казачества полковник А. И. Дутов, который первым поднял борьбу с большевиками на Урале, сделал это для «спасения революции», для чего создал «Комитет», в который вошли представители разных партий, в том числе и явно социалистических. Сам Дутов до большевистского переворота был полностью лоялен к Временному правительству и даже был назначен Керенским главноуполномоченным по продовольственному делу в Оренбургской губернии и Тургайской области с полномочиями министра. Дутов представлял собой типичный образец «белого» генерала, человека настроенного на республиканский образ правления. Все это не мешало большевистской пропаганде делать из Дутова ярого монархиста.

К весне 1918 года, в высшем командовании союзников по Антанте сложился общий план свержения большевистского режима, который воспринимался ими, как прогерманский, и установление над Россией своего контроля. Все антибольшевистские силы подчинялись французскому генералу М. Жанену. Начать было решено с японской интервенции, которая бы опиралась на антисоветские элементы внутри России. Сам генерал Жанен писал в своих мемуарах: «Мне было рекомендовано приложить все усилия для организации самой широкой японской интервенции, вплоть до Урала».

Если учесть, что к тому времени британцы высадились в Мурманске, румыны заняли Бессарабию, а японцы, французы и американцы строили планы оккупации Дальнего Востока, Сибири и Урала, то речь шла о фактическом расчленении России странами Антанты. Интересно, что за инструкциями, генерал Жанен ездил в Нью-Йорк.

Так как на Востоке России не было никаких серьёзных формирований для начала крупномасштабных боевых действий, то союзники поддержали выступление чехословацкого корпуса против большевиков. В мае-июне 1918 года чехословацкий корпус осуществляет захват ряда крупных городов на востоке страны.

При поддержке и с согласия Антанты в захваченных районах формируются два «белых» правительства в Самаре и в Омске. Одновременно формируются так называемая «Народная Армия Комуча», которой командовал подполковник Н. А. Галкин и Сибирская армия под командованием генерал-майора А. Н (псевдоним Алмазов). Последний был связан с эсерами ещё во время своей службы в Императорской армии. Участник «белого движения» Б. В. Филимонов писал о Гришине-Алмазове: «По некоторым сведениям, полковник Гришин прибыл в Сибирь по поручению генерала Алексеева, имея своей задачей объединение доморощенных офицерских организаций на территории этого огромного края Российской державы».

Всё это были откровенно эсеровские режимы. «В начале мая 1918 года, – писал генерал Деникин, – было объявлено, что власть переходит к Комитету членов Учредительного собрания («Комуч»). Демократический покров, популярный еще в русской общественности, прикрывал новую диктатуру – партии социал-революционеров, безраздельно овладевших властью».

Не надо, думаю, объяснять, кто такие эсеры. Эсеры – это точно такая же преступная революционная группировка, какими были и большевики. Но чешским восстанием и Комучем воспользовались множество русских людей, уже успевших с лихвой познать все прелести большевизма, они не преминули присоединиться к этому антибольшевистскому движению. Среди них было немало офицеров, в том числе и монархистов. Однако они не только не составляли большинства, в так называемой «Народной Армии» Комуча, но и не имели в ней никакого влияния. Вот как вспоминал образ армии Комуча генерал Сахаров: «В Бузулуке я увидел первый полк новой народной армии. Без погон, со щитком на подобие чешского на правом рукаве, почему-то с георгиевской ленточкой, вместо кокарды, на фуражке. Вид полутоварищеский».

И вот эти «полутоварищи», ведомые февральскими антантовскими заговорщиками и руководимые эсеровскими боевиками, собирались освободить Россию от большевизма! Барон А. Будберг, один из немногих монархистов в этом эсеровском стане, писал о солдатах «Народной Армии»: «Мне кажется, что большинство из них лишь случайно не на красной стороне».

При этом неправильно было бы думать, что «эсеровские» «белые» принципиально отличались от «белых» так называемого правого толка (Колчака, Деникина и т.д.). Тот же Гришин-Алмазов был в армии Колчака, потом близким помощником Деникина и занимал должность военного губернатора Одессы. При этом советником у него был лжемонархист В. В. Шульгин.

Нелепы также представления о «белых», как об «антисемитах». Эту ложь активно раскручивал Троцкий и его сподручные. Вообще мне уже приходилось писать, что в ходе Гражданской войны еврейское население России было подвергнуто беспощадному террору. Этот террор исходил как от большевиков, так и от «белых», и от петлюровцев. Причём самыми большими врагами еврейского народа были Троцкий, Свердлов и им подобные. Хорошо об этом сказано в воспоминаниях раввина Аарона Хазана: «Наиболее злейшим и беспощадным врагом религиозного еврейства стала печально знаменитая Евсекция – еврейская секция РКП(б). /…/ После революции в Российской империи произошло беспрецедентное в еврейской истории событие: религиозно-общинная жизнь сынов Израиля была упразднена усилиями внуков великих европейских раввинов. /…/ В самые первые годы террора жертвами большевиков стали, прежде всего, руководители йешив, раввины, меламеды и главы еврейских общин. Евсекция добивалась их ареста по ложным обвинениям во всевозможных преступлениях, и на суде их участь была решена. Некоторые из этих людей были брошены в тюрьму, где скончались от пыток, других высылали в Сибирь, откуда никаких известий о них больше не поступало. Все еврейские общины жили в постоянном страхе»

Что касается «белого движения», то евреи приняли в нем самое широкое участие. Причём, что интересно, мотивы, по каким простое еврейское население участвовало в борьбе с большевизмом, были такими же, что и у русских: освободить Россию от угнетателей. Среди евреев Юга России была распространена такая фраза: «Лучше спасти Россию с казаками, чем погубить ее с большевиками».

В обращении Национального Совета евреев Сибири и Урала к адмиралу Колчаку говорилось следующее: «Евреи, принимающие участие в большевистском движении и в разорении Государства, – это отбросы еврейского народа, и еврейский народ в целом отбрасывает с негодованием всякую ответственность, которую враги его пытаются возложить на него» Но, как и в случае с русскими добровольцами, евреи участники «белого движения» были обмануты. Зачастую, там, где побеждали «белые» режимы утверждались леворадикальные еврейские организации весьма близкие к большевикам. Вот, например, какие организации утвердились приказом начальника гарнизона полковника Шереховского в г. Екатеринбурге, сразу же после освобождения его от большевиков 30 июля 1918 года: Партия социалистов-революционеров, сионистская организация, еврейская организация РСДРП Бунд, Еврейская Народная Группа.

О связях Колчака с эсерами говорить не приходится: он был весь опутан ими. Но были люди в стане Колчака, которые были пострашнее эсеров. Одним из его советников числился родной брат Свердлова, Зиновий Свердлов, известный под именем Зиновий Пешков. Пешков прибыл в Сибирь будучи представителем французской армии. Он носил звание капитана. На самом деле Зиновий Свердлов был тесно связан с американскими тайными структурами, организаторами революции в России. Поддерживал Зиновий и связи со своим братом, Яковом Свердловым. При Колчаке Зиновий Свердлов играл очень важную роль.

В армии Колчака, одетой не понятно в какую военную форму, представляющую собой смесь из русской, английской и чешской униформ, было огромное число случайных людей, откровенно уголовного элемента. Кроме того, большую роль в поддержке Колчака играли чехи. Всё это приводило к тому, что зачастую «белые» насильничали и грабили не хуже «красных». Но если с «красными» в народе всё было понятно с самого начала, то в отношении «белых» была иллюзия, что с ними возвращается старая царская власть. Когда же крестьяне увидели, что вместо старой царской власти приходят самозванцы, с непонятными целями, да которые ещё и грабят и убивают, то мужики стали ненавидеть «белых», так же как комиссаров. Об этом хорошо писал сподвижник Колчака барон А. Будберг в 1919 году: «Год тому назад население видело в нас избавителей от тяжкого комиссарского плена, а ныне оно нас ненавидит так же, как ненавидело комиссаров, если не больше; и, что еще хуже ненависти, оно нам уже не верит, не ждет от нас ничего доброго… Мальчики думают, что если они убили и замучили несколько сотен и тысяч большевиков и замордовали некоторое количество комиссаров, то сделали этим великое дело, нанесли большевизму решительный удар и приблизили восстановление старого порядка вещей… Мальчики не понимают, что если они без разбора и удержу насильничают, грабят, мучают и убивают, то этим они насаждают такую ненависть к представляемой ими власти, что большевики могут только радоваться наличию столь старательных, ценных и благодарных для них союзников».

Большевики лгали народу. Они обещали землю крестьянам, фабрики – рабочим, мир – народам. Ничего этого они не дали и давать не собирались. Они лгали, что их власть является диктатурой пролетариата.

Но народу лгали и «белые». Они лгали, что идут свергать власть большевиков, чтобы восстановить власть Учредительного собрания. Какого собрания? Того самого, которое в январе 1918 года разогнали большевики. Что это было за собрание? Это было собрание эсеров, кадетов, меньшевиков, то есть врагов исторической России, врагов Монархии, участников терактов, переворотов и революций. Так, чем же лучше были эти кровавые радикалы и враги Трона, чем большевики? Ничем. Между тем, именно их власть собирались восстанавливать ценой русской крови Колчак и Деникин. Между тем, и тот, и другой лгали народу, что идут восстанавливать историческую Россию. А историческая Россия могла быть только монархией.

Народ сразу понял ложь «белых», потому что она была на виду. Народ не верил ни в какое Учредительное собрание. Р. Гуль хорошо описал диалог «белого» офицера с простым мужиком в разгар Гражданской войны:
«– Вот вы образованный, так сказать, а скажите мне вот: почему это друг с другом воевать стали? Из чего это поднялось?
– Из-за чего? Большевики разогнали Учредительное собрание... силой власть захватили – вот и поднялось.
– Опять вы не сказали... За что вот вы воюете?
–... За Учредительное собрание...
– Ну, оно, конечно, может, вам и понятно, вы человек ученый.
– А разве вам не понятно? Скажите, что вам нужно? Что бы вы хотели?
– Чего? Чтобы рабочему человеку была свобода, жизнь настоящая, и к тому же земля...
– Так кто же вам ее даст, как не Учредительное собрание?
Хозяин отрицательно качает головой...
– В это собрание-то нашего брата и не допустят.
– Как не допустят? Ведь все же выбирают, ведь вы же выбирали?
– Выбирали, да как там выбирали, у кого капиталы есть, те и попадут,– упрямо заявляет хозяин».

Между тем, перед монархией «белые» вожди испытывали прямо-таки патологический страх. Известны случаи, когда Деникин запрещал исполнение «Боже Царя храни!», за исполнение старого русского гимна офицеров деникинской армии сажали на гауптвахту.

По воспоминаниям В. В. Шульгина белая контрразведка Деникина вела настоящее преследование монархистов-офицеров.

Особенно непонятен миф о «монархизме» казачьего атамана генерала П. Н. Краснова. Краснов с первых дней Февральской революции ориентировался на Керенского, хотя и презирал его. К слову сказать, когда Керенский решал вопрос, кого назначить командующим 3-м корпусом, на который возлагались особые надежды по подавлению большевиков, военные советовали назначить генерала Врангеля, но Керенский приказал назначить именно Краснова, как человека, которому он больше доверял. Краснов возглавил донских казаков и прямо заявлял, что Россия была всегда угнетательницей казачества, и что ее судьба его, Краснова, не интересует. Хочется отметить, что предшественник Краснова, подлинный герой Донского казачества А. М. Каледин не мыслил судьбу Донского края в отрыве от судьбы России. Именно нежелание казаков идти освобождать Россию от большевизма привело Каледина к самоубийству.

«Белые» никогда не смогли выработать ни единой идеологии, ни единой стратегии. Руководители «белого» движения постоянно находились в плену различных леворадикальных группировок. Колчак и Деникин отлично понимали всю опасность последних, но во имя захвата власти готовы были идти на сговор с кем угодно. Точнее всего эту тактику выразил генерал-лейтенант барон П. Н. Врангель: «Хоть с чертом, но против большевиков». Сегодня надо однозначно признать, что это тактика была порочной.

Эта тактика погубила и самого Врангеля, безусловно, самого талантливого и лично незапятнанного руководителя «белого движения». Но если мы посмотрим на состав правительства Врангеля, мы увидим в нем таких личностей как легальный марксист масон П. Б. Струве, бывший министр земледелия крупный масон А. В. Кривошеин. Кривошеин был у Врангеля главой правительства, а Струве – фактически министром иностранных дел. Министром финансов Врангеля был бывший министр финансов Временного правительства масон М. В. Бернацкий. Доверенным лицом Врангеля в Париже был Н. А. Базили, один из главных исполнителей заговора против Императора Николая II. Вот, такое было «правое» правительство барона Врангеля, с именем которого почему-то связывают монархизм и правый радикализм. В. А. Маклаков писал 21 октября 1920 года в письме к Б. А. Бахметьеву, что у Врангеля нет вообще никакой идеологии «и если скептики, подкапываясь под Врангеля, упрекают его в реставрационных замыслах, то они глубоко ошиблись по существу».

Струве и Кривошеин являлись подлинными руководителями «белого» Крыма, а вовсе не Врангель, который был всего лишь главнокомандующим. Роль Врангеля была в координации общих сил, в руководстве войсками и в придании режиму популярности в народе. Но подлинную политику определяли совсем другие люди и силы. Кривошеин и Струве выражали, прежде всего, интересы Франции, от которой врангелевский режим очень сильно зависел, а не интересы России. И это хорошо видно из тех обязательств перед Францией, которые взял на себя режим Врангеля. В секретном договоре с Францией правительство Врангеля признало все долги, аннулированные большевиками, приняло на себя обязательство платить проценты на просроченные процентные выплаты. При этом в качестве гарантий предусматривались передача французской стороне права эксплуатации на определенный срок всех железных дорог европейской части России, а также права взимания таможенных и портовых пошлин во всех портах Черного и Азовского морей. Кроме того, при врангелевских министерствах финансов, торговли и промышленности /p>

Сам Врангель был готов идти на любые шаги, которые смогли бы упрочить его власть. Он даже был готов на отторжение от России отдельных территорий и на сотрудничество с любыми одиозными личностями, лишь бы они были против большевиков. Маклаков в том же письме к Бахметьеву писал: «меня невольно поражает та легкость, с которой Врангель был бы готов, если нужно, признать сейчас независимость любой национальности, войти в соглашение с Петлюрой и Махно, прислать своим представителем в Варшаву Савинкова и, как я сам был свидетелем, предложить на место управляющего прессой еврея Пасманика».

Опять-таки порочная идея, «хоть с чертом, но против большевиков», побудила Врангеля начать крупное наступление в Северной Таврии одновременно с польским наступлением против советских войск. Получалось, что русские войска оказывали помощь вековым поработителям русского народа – польским интервентам, которые несли с собой не менее страшную оккупацию, чем оккупация большевистская.

Теперь два слова о православии «белого дела». Несмотря на то, что «белые» всячески заигрывали с Православием, оно никогда не стало сущностью «белого движения». У Колчака, к моменту его участия в Гражданской войне, были большие расхождения с Православной верой. Ещё находясь в Японии, адмирал увлёкся учением секты Зен-воинствующего буддизма. Он разделял его основные догмы. Главной идеей Колчака была идея военной абсолютной диктатуры. Православие должно было играть в этой системе видную роль, но направленную, прежде всего на поддержание этой самой диктатуры. В отношении Православия Колчак действовал, как Наполеон с католической церковью, которая по замыслу Бонапарта должна была стать орудием в его руках. В Уфе было сформировано Временное высшее церковное управление (ВВЦУ) – Орган руководства Православными епархиями в Сибири, созданный по инициативе высшего духовенства и при поддержки Верховного правителя. По настоянию Колчака местонахождения Временного высшего церковного управления было определено в Омске, и оно контактировало с правительством не непосредственно, а через министра исповеданий, которому вверено было в обязанность направлять деятельность ВВЦУ. На каждой литургии духовенству предписывалось поминать «Благоверного Верховного Правителя». То есть Колчак узурпировал все прерогативы русского Царя.

Генерал Деникин был, безусловно, человеком православным. Но его православие, во всяком случае, в бытность его главнокомандующим, было православием типичного русского интеллигента. Понимание России, как православного царства и Царя как Божьего Помазанника, в Деникине если и присутствовало, то в крайне слабой форме. Видный церковный иерарх, митрополит Вениамин (Федчеков) в своих воспоминаниях пишет, что на одном из совещаний у Деникина, когда был обсужден вопрос о целях войны, дошли и до веры «и пункт о вере был выброшен из проекта ... не религия двигала белых. Это факт ... хотя сам Деникин потом в Париже был членом приходского совета на Сергиевом подворье».

Генерал Врангель был, безусловно, верующим православным человеком. Врангель ближе всех «белых» вождей стоял к пониманию духовного смысла России и русской монархии.

Но, во-первых, Врангель был несвободен в своих действиях и был вынужден вслед за Колчаком и Деникиным, хотя и не в такой форме, прибегать к терминологии февралистов 1917 года.

Во-вторых, в самой «белой» армейской среде православная вера была расшатана. Бывший протопресвитер Императорской армии о. Григорий Шавельский, находившийся в стане «белых», вспоминал: «авторитет духовенства в армии был не высок. Так, когда на собрании Союза офицеров армии и тыла во время выступления митрополита Антония, офицеры слушали его небрежно: некоторые повернувшись к нему спиной, закурили папиросы».

Примечательно, что даже монархист барон Р. Ф. Унгерн фон Штернберг, либо отпал от Православия, либо по тактическим соображениям предпочёл ему буддизм.

В этой связи хочется вспомнить слова прозорливого старца протоиерея Михаила Прудникова, сказанные им в разговоре с одним из его почитателей: ««Отец Михаил, Россия гибнет, а мы, дворяне, ничего не делаем, надо что-нибудь делать!» На это о. Михаил, только что отслуживший раннюю литургию, ответил резко: «Никто ничего поделать не может до тех пор, пока не окончится мера наказания, назначенного от Бога русскому народу за грехи; когда же окончится наказание, назначенное от Бога русскому народу за грехи, тогда Царица Небесная Сама помилует; а что помилует, – я знаю!»

На возражения своего почитателя об обстановке в стране: «Позвольте, ведь вот Деникин уже подходит к Москве, Колчак, Юденич, Миллер, – все успешно действуют» – прозорливо заметил «Все это ни к чему, зря только кровь проливают, ровно ничего не выйдет!»

Как эти слова созвучны с тем, что говорил истинно белый воин граф Келлер в самом начале братоубийственной войны! Кстати, граф Келлер был единственным противником большевизма, кого Святейший Патриарх Тихон благословил на борьбу. Святейший послал генералу Келлеру просфору и Державную икону Божией Матери. Письмо же Святителя адмиралу Колчаку, в котором Патриарх якобы благословлял адмирала, не более чем апокриф.

К концу 1921 года всем стало ясно, что «белые» проиграли битву за Россию. Гражданскую войну выиграли «красные». Но они выиграли ее не потому, что были сильны, а потому что «белые» были слабы. Они выиграли войну не потому, что большевистская идеология была верной, а потому, что идеология «белого» движения была неверной. Лучшие русские люди из самых разных слоёв общества поверили «белому» делу. Сотни тысяч из них пали в борьбе с большевизмом, во имя того, чтобы «красный» проект никогда не восторжествовал в России. Не они, а руководство «белого» движения несет ответственность за то, что смертельная схватка с большевизмом обернулась роковой неудачей.

По мере того, как «белая» борьба терпела неудачу, все большее количество ее участников, начинало задумываться о причинах этой неудачи. И все большее число мыслящих людей, русских патриотов, начинало понимать, что они воевали не за те ценности. Ожесточенные Гражданской войной солдаты, офицеры и генералы, кто не был заражён либерализмом или «вождизмом», кто искренне хотел свержения большевизма, начинали понимать, что только Православие может быть настоящей Белой идеологией и только Царь может быть настоящим Белым Вождём.

Это понимание произошедшего очень хорошо выразил в начале 20-х годов один русский офицер участник «белого движения»: «На нас, на всех лежит ответ за кровь Государя и за гибель нашей земли. Одни, в безумии своем, восстали на власть, создавшую Россию; другие, по нерадению и малодушию, не сумели этот мятеж подавить; третьи, по невежеству своему, равнодушно взирали на крушение вековых устоев нашей Державы. И все, и каждый из нас виновны в том, что не сумели сохранить и уберечь Царя своего. И Бог карает за это русский народ. С падением Престола, со смертью Царя, всего лишилась Россия. Величие и славу, святыни и богатства... Все... Все... и даже свое имя она потеряла... Все потеряла, и сама отлетела, как сон... И там, на далеком Севере, где в безымянной, неотпетой могиле покоится прах ее последнего Государя, там же легла и сокрылась Россия. И будет лежать там дотоле, доколе не склонит перед этой могилой колени весь Русский Народ и не оросит ее живой водой своего покаяния. И встанет тогда из Царской могилы Россия и грозно будет ее пробуждение..»

В 1922 году, на самом закате ложной «белой» идеи поднимается образ Белой Идеи настоящей. 23 июля 1922 года во Владивостоке собрался Приамурский Земский собор. Почётным председателем Собора заочно был единодушно избран Святейший Патриарх Тихон. Фактическим же председателем и организатором Собора был генерал М. К. Дитерихс. В обращении к Патриарху, в грамоте Земского Собора говорилось: «Русская Земля Дальнего Русского Края объединяется вокруг Вас как своего Вождя, с пламенным желанием вернуть русскому народу свободу и собрать воедино бредущих розно в смутную годину русских людей под высокую руку Православного Царя. Да восстановится Святая Русь в ее прежнем величии и славе!»

В конце работы Земского Собора генерал М. К. Дитерихс, один из благороднейших русских военных вождей, произнес слова, которые так точно объясняют, почему проиграли «белые»: «Я верю, что Россия вернется к России Христа, России Помазанника Божьего. Мы были недостойны этой милости Всевышнего Творца».

Петр МУЛЬТАТУЛИ
18 ноября 2008 г.
Статья опубликована на сайте Православие.ру

Начало