leninnnО принципиальной изначальной беззаконности власти «диктатуры пролетариата» сам В. Ленин высказывался весьма определенно, давая (как «юрист» по образованию) следующее ее четкое определение:

«Власть, осуществляемая партией, опирающейся на насилие и не связанной никакими законами» (Цит. по: Шафаревич И.Р. Русский народ на переломе тысячелетий. Бег наперегонки со смертью... С. 271).

Разъясняя эту ленинскую разбойничью позицию, его близкий соратник Пятаков подчеркивал, что «главное — в “несвязанности никакими законами”.

 

Он пишет:

“Все, на чем лежит печать человеческой воли, не должно, не может считаться неприкосновенным, связанным с какими-то непреодолимыми законами”; “Тогда область возможного действия расширяется до гигантских размеров, а область невозможного сжимается до крайних пределов, до нуля”. Это и есть та идеология, в которой политический террор был лишь одной из деталей» (Там же).

Не менее откровенен в своих высказываниях относительно сути «революционной законности» был и руководитель аппарата ВЧК М. Лацис, говоривший так:

«Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который мы должны ему предложить, — к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом — смысл и сущность красного террора» (См.: Истоки зла. Тайна коммунизма. М., 2000. С. 35).

Собственно же самым прямым итогом последнего и должно было стать явление всему мiру нового, свободного «советского человека» «коммунистической эпохи»! О методе же подобной «перековки» человечества замечательно просто, ясно и точно сказал еще один ленинский соратник – Н. Бухарин:

«Пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов... является методом выработки коммунистического человека из человеческого материала капиталистической эпохи» (Цит. по: Мельгунов С.П. Красный террор в России. М., 1990. С. 32).

И недаром «Ильич», встретив подобное утверждение в бухаринской книге, заметил на ее полях: «Архиверно!»...