20 сентября стало известно об аресте группы лиц, имеющих отношение к так называемой организации «Христианское государство — Святая Русь», в том числе её «лидера» Александра Калинина. Сообщается о признательных показаниях арестованных и вещественных доказательствах их участия в поджогах и подстрекательстве к насилию. Ранее в своём интервью изданию «Медуза» (14 сентября 2017 года), которое было перепечатано и процитировано многочисленными западными и прозападными СМИ, Калинин фактически подтвердил версию интервьюера о том, что название якобы созданной им «братской организации» — это прямой отсыл к популярному бренду «ИГИЛ» (название террористической организации, запрещённой на территории РФ, которое запрещено упоминать без упоминания того, что эта организация запрещена на территории РФ, согласно ст. 4 закона «О средствах массовой информации» №2124-1 ФЗ в ред. от 29 июля 2017 г.). Он также — за несколько дней до ареста — почти в открытую объявил себя, свою «организацию» и огромное количество православных верующих единой общественной силой, которая ответит на «Матильду» террором, насилием и «православным газаватом».

Как будто заранее заготовленный ушат заголовков, мемов и штампов о террористической угрозе со стороны быстренько придуманного «ХРИГИЛа» вымыл из информационного поля обсуждение казуса «Матильды» по существу, обнулил реальную позицию Церкви, с которой выступили её официальные спикеры — митр. Иларион (Алфеев), свящ. Александр Волков и Владимир Легойда, — вычистил из повестки дня очень важные вопросы, заданные православным большинством не столько создателям «Матильды», сколько государству, воспринимавшемуся ранее защитником прав и интересов этого большинства.

Зато по тому же полю потекли мэйнстримом причитания про грядущие ужасы нашествия православных кликуш, мракобесов, вандалов, экстремистов и поджигателей, в которых виновато клерикальное государство вместе с государственными церковниками. Ну и — для порядку — совсем немножко про чуму на оба дома (это от «умеренно-провластных» полухристиан-полуатеистов).

...Прервать камлания матильдозащитников «изнутри дискуссии» сейчас невозможно. Поэтому не будем пытаться вернуть разговор в русло вопросов исторической достоверности, морали и культуры. Тем более от христианской проповеди среди объектов метания бисера как-то хочется воздержаться (хотя, наверное, такое желание — грех). А вот вопросы политические, более того, вопросы общественной и государственной безопасности выходят сейчас — в преддверии президентской кампании и на фоне всероссийской вспышки телефонного терроризма — на самый первый план.

Об инициаторах и организаторах профессиональной и эффективной массовой раскрутки проекта «ХРИГИЛ» пока что публично высказывается только «Медуза» (по странному совпадению, именно этот единственный рупор популяризации идей Александра Калинина параллельно запустил версию «провокации ФСБ»). Но есть и открытая информация.

Начнём с вопроса об экстремизме, радикализме, тоталитаризме, нагнетании ненависти и призывах к общественно опасным деяниям — то есть о том, что в целом ассоциируется с ИГИЛ (террористическая организация, запрещённая на территории РФ, название которой запрещено упоминать без упоминания того, что она запрещена на территории РФ, согласно ст. 4 закона «О средствах массовой информации» №2124-1 ФЗ в ред. от 29 июля 2017 г.). Между прочим, типичным примером всего этого можно назвать одержимость тех, кто подвергает реальному уголовному преследованию СМИ, ведущие активную борьбу со всем вот с этим, а ещё с украинскими нацистами, за отсутствие указаний в скобках, и при этом не обращает никакого внимания ни на безрелигиозно-вненациональных организаторов серийных побоищ в регионах России и миролюбивых незаконных шествий в Москве, ни на демонстративный отказ выполнять прямой запрет президента России на насильственное обучение местным языкам, ни на призывы к оккупации России вооружёнными силами иностранных государств.

Кстати, у Аркадия Бабченко («Я обязательно вернусь в Москву... На первом же «Абрамсе», который будет идти по Тверской, в люке, под флагом НАТО, буду торчать я...» — фб, 25.08.2017) есть почитатель («Аркадий Бабченко это современный Ремарк. За что ему спасибо...» — комментарий Бабченко: «А и не буду спорить», фб, 21.04.2015) — Константин Добрынин. Бывший сенатор и ныне действующий адвокат «Матильды».

Заметим, что радикализм нарастающей травли того самого 85-процентного путинского большинства (Крым наш и скрепы) не встречает не то чтобы силового, но и элементарного морально-психологического отпора с высшего уровня российской власти — с того, с которого так легко одёргивают «слишком рьяных» патриотов и так презрительно объявляют личным мнением веру в Россию, сохраняемую — несмотря ни на что — активистами запрещённой к упоминанию на территории официальной РФ Русской весны. Более того, сами понятия — и «скрепы» (термин, внесённый в политический словарь лично Путиным), и «крымнашизм» (взметнувший доверие к Путину на до сих пор не утраченную высоту) — используются либерал-шахидами в качестве матерной брани, а «умеренными и аккуратными» политконсультантами новой волны — в стилистике мудрой иронии, иногда снисходительной, но чаще через губу.

Да что там политконсультанты — вот и штатная пропагандистка московской реновации так обосновывает архитектурно-строительный джихад, учинённый на том месте, которое Путин поручил превратить в парк для москвичей: «Парк можно прочитать как попытку гуманизации власти. Я никогда не верила в стабильность московского образа, и у меня нет сакральных чувств к месту, которое официально считается сердцем Москвы, — это пространство заморожено и напрягает. Я не люблю Кремль — он неживой, непроницаемый, чужой... В Зарядье ведь вполне могли устроить что-то православное и патриотическое, увязанное с текущей государственной идеологией. Однако город получил парк, выстроенный вокруг экологии, с нейтральной повесткой, с концертами классической музыки и фуд-маркетом».

Собственно, и история с «Матильдой» вписывается в ту же политическую схему. «Матильда» всего лишь продолжает (и далеко не в самой жёсткой форме) практику либерального культурно-эстетического террора: насильственного внедрения в российскую культуру либертарианской цензуры, которая третирует и вытесняет на обочину культурной жизни — вне зависимости от художественных форм и стилей — всё, что основано на христианской этике и патриотическом нравственном чувстве. Надругательство «транскультуралов» над русской классикой, русской культурой, да что там — над человеческой нормальностью как таковой — будь то талантливый Кирилл Серебренников или конъюнктурно-бездарный Константин Богомолов — прямо санкционировали и брали под покровительство органы государственной культурной политики. И их руководители — в свободное от своего картонного патриотизма время. «Матильда» на самом деле попала под такую раздачу потому, что оказалась «в нужное время в нужном месте»: к оскорблению эстетического чувства нормальных людей добавилась реакция верующих на травлю и пренебрежение задолго до демаршей Натальи Поклонской.

Вдобавок ко всему этому, казус «Матильды» стал эталонным, образцово-показательным: он продемонстрировал уровень и качество понимания российской элитой самых важных проблем русской истории.

Накануне действительно эпохальных президентских выборов 2018 г., накануне старта России в постпутинское будущее, в то время, когда пресловутый «образ будущего» требует нового национального консенсуса вокруг «образа прошлого и настоящего», в год столетия так и не завершённой национальной катастрофы официальная культурная политика оказалась неспособна ни к чему, кроме сомнительной «Матильды», вульгарного «Викинга» и издевательского «Зарядья». То есть примитивного, убогого и неэффективного гешефтмахерства.

Собственно, здесь и находится опаснейшая линия разлома общества. Проблемы осмысления истории, проблемы общественной нравственности, проблемы духовного самоопределения России, волнующие большинство народа так же сильно, как и вопросы качества жизни, для элиты (точнее, для её большинства) просто не существуют (вопросы качества жизни народа, кстати, тоже). Кто-то очень точно назвал окружение Путина, не способное к пониманию и продвижению его идеологии, бизнес-ориентированным. Наверное, это самое точное определение (не обязательно ругательное, кстати, просто так жизнь воспитала) — в их глазах, на что бы они ни смотрели, крутятся только цифирки кассовых расчётов.

А на этом — бизнес-ориентированном — уровне о русской культуре говорить у них принято только с транскультуралами. Ну ещё с реноваторами. Про концепции глобального экологобетонноплиточного урбанизма и романтический трэш-эпос. Ну ещё про бабло — всегда и со всеми. Все остальные — не в счёт.

Тем более что и говорят они на одном языке — на помеси англобухгалтерского с постмодернистским. На такой же специальной фене (мове) для своих, блатных и приблатнённых, как это сейчас принято у русскоязычного большинства Верховной рады.

На этом новоязе 85-процентное большинство не говорит и не думает. Более того, на нём о том, что большинство волнует, и говорить-то нельзя: нужные слова специально оттуда вычеркнуты.

Почему градус «Матильды» пробил потолок? Почему от имени большинства (повторяю — большинства) заговорили экстремалы, а потом и экстремисты? Да потому, что мэйнстримом назначили пустоту. Потому, что — как всегда — «защитили» президента от неприятной информации враньём и подтасовками и тем самым подставили его. Потому, что официальная позиция Церкви и обоснованные протесты морального большинства повисли в воздухе без внятной государственной реакции — и на вопиющую культурную политику министерства, и на нравственные издержки исторической клеветы. Потому, что с большинством — которое ведь уже есть и никуда не денется — разговаривать практически не о чем. Ну разве что прикрикнуть на него, если вдруг посмеет чего о себе возомнить.

Невозможная, невообразимая ситуация! «Молчаливое большинство» — игнорируемое и не умеющее говорить — это понятно. «Подавляющее большинство» — тоже понятно. Но вот подавляемое большинство, на которое при этом — вся надежда и опора? И которое при этом можно начисто игнорировать, выступая заодно и на одном языке с агрессивным, яростно антигосударственным, прозападным меньшинством, честно коллаборационистским и открыто антинародным?

Да, заодно. Можно ли представить себе фильм, к примеру, о жизни Бориса Немцова, с упором на обстоятельства жизни личной? Ну или о противоречивой роли Елены Боннэр в судьбе Андрея Сахарова? Да хотя бы, например, о моём любимом Осипе Мандельштаме — только по воспоминаниям Эммы Герштейн? Без грубой клеветы, но с недружественной клюквой? И всё это за государственный счёт? Как быстро бы «лидеры общественного мнения» (как любили говорить лет десять назад, ЛОМы) добились бы сворачивания клеветнических и кощунственных проектов? Достаточно быстро. Да, и это всё обошлось бы без поджигания машин и призывов к насилию. И вовсе не только потому, что интеллигентная публика к такому неспособна. Просто незачем — можно же просто на словах, тебя же услышат.

Так почему же тогда Константина Добрынина, поклонника коллаборациониста Бабченко и разжигателя ненависти по религиозному признаку, не подвергают в нашем обществе тяжелейшему общественному остракизму? Почему не гробят прокатную судьбу «Матильд» и прочих «Сраных Рашек» массовой обструкцией? Почему не клеймят их с трибун Госдумы и с экранов телевизоров внятные, убедительные, мудрые и популярные политики, мыслители, писатели? Да потому что быдлу тут слова не давали! Без него обойдёмся! Большинство? За? Ну вот иди голосуй за, а мы тут без тебя разберёмся.

Вот и разбираются. Искусственно организованный вакуум умеренной православно-патриотической мысли заполняется с обеих сторон маргиналами. Только одни маргиналы — так называемые несистемные и угнетаемые тираном либералы — чувствуют себя хозяевами, новыми распорядителями России и Путина. Ликуют, провозглашая визит Путина в «Яндекс» окончательной его сдачей и своей победой над «скрепами», издеваются над ненавистным быдлом. «Именно поэтому [потому что Путин сдаётся] мобилизуются неоконсервативные черносотенцы. За своё извращённое представление о «скрепах» они воюют, как в последний раз, — ведь этот раз и правда может (и должен!) оказаться последним. Блокчейн немыслим в мире, где секс с балериной приравнивается к экстремизму», — торжествует отставное олицетворение кровавого режима Кристина Потупчик. Блокчейн, да, немыслим. А прорыв наиболее «продвинутых» коллаборационистов и мастеров протестных акций в стратегические (с точки зрения организации протестных действий) муниципалитеты Москвы — и это на фоне закатывания в асфальт любых несанкционированных действий паровым катком урбанины — мыслим. И то, как сделать этот прорыв прорывом к ещё более окончательному решению вопроса о «скрепах», — тоже вполне себе мыслимо. Наверное, уже принялись мыслить дальше.

А с другой стороны беспомощно вскрикивают предоставленные сами себе, обозлённые и униженные граждане России, походя произведённые во второй сорт при поддержке умеренных и аккуратных пофигистов. Правда это ещё как посмотреть — сами себе — ведь откуда-то набегают изощрённые и тщательно отстроенные провокаторы с опытом спецоперационной «общественной деятельности» на Украине (там «хригиловец» Калинин создавал антипутинский фронт нацистского характера). И экзальтированные и не всегда адекватные инициативы защитников от «Матильды» вдруг оказываются растиражированными по волнам свободного эфира, и тут же мультиплицируются в вандализм, хулиганство и террор. То же самое качается и всех прочих «Тангейзеров» — государство молчит, министерство платит, народу молвстствовать не велено, зато вокруг шляются с нагайками и свиными головами ряженые, как будто специально заточенные под эффективную рекламную раскрутку тезисов о «православном экстремизме» и «неоконсервативном черносотенстве».

Что же получается у нас с казусом «Матильды»? Не думаю, что решение сдать «скрепы» в утиль и надругаться над путинским большинством накануне президентских выборов — это осмысленное решение руководства страны, санкционированное Путиным. Но, уверен, — такое решение, не санкционированное Путиным, в той или иной форме есть. И ради его выполнения начата масштабная, мощная и целенаправленная работа по созданию Образа Ненастоящего. Который, как чёрная дыра, всосёт в себя оболганное прошлое, осквернённое настоящее и утраченное будущее.


источник