chesterton.1Изучая любую бессмертную трагедию, необходимо первым делом уяснить себе, в чем состоит ее бессмертие. Всякое великое произведение бессмертно, ибо оно учит разные поколения разному, осуждая их за ошибки, свойственные каждому из них. Всякое великое произведение осуждает крайности в искусстве, причем крайности самого различного свойства. Так, фигура греческой Венеры одновременно высмеивает пышных женщин Рубенса и хрупких женщин Обри Бердсли. Непреходящее значение всякого великого произведения, быть может, заключается именно в том, что сначала обвиняют в непоследовательности его, а потом оно само обвиняет в непоследовательности своих противников. Так, если вам говорят, что какой-то предмет слишком мал или слишком велик, слишком красен или слишком зелен, чересчур плох в одном смысле и так же плох в противоположном, знайте: нет ничего лучше этого предмета.

yuriev3Букеровской премией отмечена антиутопия, но мы поговорим об утопии. Тем более что в стране, где сочиняют и выпускают в надежде на коммерческий успех такие утопии, надобность в антиутопиях представляется явно излишней.

Вот вам Россия, которую «хочется строить, за нее хочется умирать и убивать», сказано в выносе на обложку – и это, пожалуй, еще мягко сказано!

Называется книга без затей – «Третьей империей» (с подзаголовком «Россия, которая должна быть»). Автор – Михаил Юрьев. На развороте титула – политическая карта мира по состоянию на 2053 год.

abs22Творчество Стругацких — истинная энциклопедия того, как мыслила себя наша интеллигенция относительно, веры, культуры, прогресса. То, как думали, как чувствовали Аркадий Натанович и Борис Натанович, очень скоро войдет в научный оборот в качестве ярчайшего источника по мировидению советского образованного класса в 1960-х — 1980-х. Ведь их думы и чувства являлись родными для огромной части «людей умственного труда», населявших предзакатный СССР.

dragunski1А я ведь дочитал «Денискины рассказы».
Прочитал впервые, понравилось. Сразу хочу сказать, чтобы потом не отвлекаться – книжка хорошая, добрая и тёплая, если читать об интеллигентном мальчике из интеллигентной семьи, вспоминать своё детство и веселиться.

Удивительной наблюдательности у мальчика Папа. Замечательной любви – так знать всё-всё, до последней мелочи, о своём сыночке может только очень-очень любящее сердце. Вся отрада Папы в Дениске.

efraimov0Государство и дети в русской фантастике

Бывает, два человека хотят связать судьбы, они очень стараются, но какое-то фатальное неумение быть вдвоем, не ссорясь и не раздражаясь, не привередничая и не выясняя отношений, раз за разом ставит крест на их благом намерении. Ну, не ладится. Не получается. Всякая встреча, всякий разговор состоят из маленькой радости в самом начале и бесконечного неудобства потом. Например, вот так: «Ну почему каждый разговор с ней начинается и кончается выяснением, кто что имел в виду и почему имел?.. Куда деваются чуткость, такт и понимание? Почему исчезает чуть не рефлекторное умение вести отменную беседу с почти любым собеседником? Очевидно, она не входила в эту когорту "почти любых". Или я выпадал из нее».

Неуклюжесть какая-то, верно?