nabokov1Омерзительный клоун Набоков сумел обмануть весь мир.

За исключением тех, для кого он, собственно, и старался.

Русские равнодушно пропустили мимо себя ужимки выдающегося – кроме шуток – стилиста. Так скользят взглядом по назойливому попрошайке, фигура которого маячит издалека, и который канючит рублик (дома в Молдавии – дом, обитый золотом, и подвал рабов). Виден он боковым зрением. Вы, вроде бы, встретились. А на самом деле, не встретились. Русские с Набоковым не встретились. А как кривлялся, как кривлялся...

Лучший эпизод, демонстрирующий клоунскую сущность Владимира Владимировича, описан в его биографии Бойдом, и касается, кажется, его друга Уилсона или кого-то из других американцев. Тут неважен зритель, важен клоун. Несчастный Уилсон, который Набокову несколько раз помог, и этого оказалось достаточно для того, чтобы Владимир его возненавидел – хочешь получить врага, окажи русскому услугу, - очень интересовался Россией. Поэтому он время от времени задавал вопросы Набокову. Он это делал наивно, по-американски.

Например, считал, что Пушки... ну, в смысле, Онегин, стрелялся как ковбой на Диком Западе: сходился спиной, а по сигналу шериф... секунданта, прыгал вокруг оси и палил из «Коль...» пистоля.

Или спрашивал, правда ли имеет ли отношение семья Набокова к императорской семье, ведь в стране Tsar-ей весь нобилитет должен был оттрахан самим царем (тут он судил чисто по-американски: любой американец на месте императора именно так бы и поступил).

... Маленькая ремарка – ах, как жаль, что Tsar не оттрахал весь нобилитет. Желательно – по голове. Может, тогда дураки бы не спилили под собой сук в феврале 1917.

Да, на взгляд русского эти вопросы Уиолсона очень смешны и наивны. Но это – представления человека, который понятия не имел о России. Это милое, простодушное и чистое любопытства ребенка, который ПРАВДА не знает. Любой человек на месте Набокова доброжелательно объяснил бы чудаку, что в РИ стрелялись так-то и так-то, а вся аристократия вовсе не происходила от императорской фамилии. Всего и делов-то. Но Владимир Владимирович, как и положено русскому человеку – они очень умные, и те, кто соображают медленно, их бесят, - от подобного раздражался. Настолько, что стал над Уилсоном издеваться.

Так, он убедил его в том, что происходит от Великого Князя, а когда несчастный дурак ушел, стал плясать лезгинку, дико рычать и скалить зубы. Перед женой Верой, которая в это время корячилась от смеха. Наивный же американец, которого легко было обмануть, оказался обманут.

Ход, сам по себе, нечестный.

Как пнуть собаку, которая ластится, или обещать девушке жениться ради секса.

Аристократ Набоков это делает.

Хорошая, кстати, иллюстрация того, что такое Настоящий аристократ.

Советским людям промыли мозги кинофильмами «Война и мир», «О бедном гусаре замолвите слово», и т.д. в которых пошляки Ширвиндты или герои сицилистического труда Тихоновы изображали аристократов как ангелов, которые Держат Слово и в перерывах между Бородино и Ватерлоо танцуют на балах.
Слово они, - я про аристократов, а не ширвиндтов, - разумеется, держали. Но только для своих. И не потому, что это «слово», и вначале было оно. Потому, что в аристократии есть система заложничества. Не сдержишь слово, получишь по зубам. Это очень древняя схема, с нее еще Рим начинал. Дальше было еще четче. Вот, например, война рыцарей. Во всех смыслах. После битвы при Пуатье король Франции попал в плен к англичанам. Дальше...

«Иоанн Французский дал слово Эдуарду Английскому выполнить условия договора. Эдуард Английский дал слово Иоанну Французскому выполнить условия договора. Обнявшись и расцеловавшись, государи расстались, чтобы каждый последовал сво...» Все плачут. Маленькая приписка внизу: «В тот же год перед тем, как Иоанн Французский выехал из Дувра в Кале, в Лондон прибыли два его сына и несколько знатнейший ноблей страны Французской, чтобы пробыть здесь в заложниках, пока не будет уплачен выкуп в 600 тысяч золотых»

Вот вам и все слово. Которое, по правде говоря, Дело. Слово и дело

А если нет чего-то сдерживающего – слово летит в помойку.

Бывший аристократ и специалист в области слов Набоков успешно состоялся в роли буржу.... интеллектуального писателя на Западе. Это не важно. Важно, почему он не состоялся у русских. Я имею в виду – По-Настоящему. Ведь, в отличие от какой-нибудь «Мастера и Маргариты», Набокова не читают. Это если по правде. По неправде он – второй после Булгакова и Бунина автор в смысле популярности. Но никто, кроме тех, кто читал «Лолиту» (то есть, не читал Набокова) – не в состоянии даже сюжета книг вспомнить. Почему? У выдающегося стилиста Набокова были проблемы с сюжетом. Кроме, повторюсь, «Лолиты». Которую русские тоже не читают.

А если читают, то в издательстве – «Сосед рассказал» (1980) или «Клип певицы Алсу про снег, мать и отчима» (2009).

Хороший пример. У Набокова есть повесть в которой главный герой - толстый ученый - женат на стройной и неразборчивой в связях женщине по имени Флора. Она нравилась герою лишь потому, что напоминала ему другую женщину – Аврору Ли. Неизвестно, сколько лет герою, но его не покидают мысли о смерти и он решает уничтожить себя путем медитации.

Что? А, не, дальше кина не будет. Это ВСЁ.

Вы извините, но это полный провал. Называется – «дурак выдумал велосипед». Пятиколесный. Причем 2 колеса потеряно, одно украдено, а еще одно надо везти в зубах. Как зачем? Запасное! Вместо того, чтобы взять один из 10 сюжетов – от Гомера до Толстого – и снова их написать, что и есть литература, Набоков пытается придумать что-то Новое и Оригинальное. Вышло как у нелюбимых им советских: сковородка, которая одним движением руки превращается, превращает.... превращает... превращается в гранатомет, или «Запорожец», или молокоотсос для тех, кто еще не забеременел. Ну, что же, гений. Крути педали. Велосипед – твой!

... С сюжетом разобрались. А откуда, кстати, пошла слава стилиста?

Все просто. Набоков покинул Россию, когда она только обрушилась и пыль еще не осела. Он разговаривал на языке этой страны. То есть, нормальном русском языке. В 1930-хх - 1970-хх. Это неимоверный бонус. «Янки при дворе королей Иосифа и Никиты». Человек умеет читать и писать, и знает, что Земля круглая. Маг.

Беда (Набокова) в том, что русские – наполовину уничтоженные, униженные, смешанные с дерьмом и кровью, - все равно сумели вывернуться. Даже и на этот раз. Даже омерзительный пол-потовский СССР с башнями из черепов Троцкого и домашними киносъемками повешения врагов народа Сталина, они сумели за полвека – всего за полвека! - трансформировать в нечто более-менее нормальное. Это коснулось всего. И языка тоже. Так что даже и в оккупированной стране они сумели продолжить Естественное развитие русского языка. Поэты Емелин и писатель Галковский – орловские рысаки, появившиеся в результате 100-летнего отбора карликовых пони (то есть, вдвойне пони). Причем отрицательного отбора – кто поживее, убивали, оставляли кривых, косых и слепых. А по итогам – рысаки. Как?

А никак.

Русские – великий народ, способный сделать все из ничего.

Из топора они варят кашу.

И убивают ростовщиков слепленными из каши топорами.

Набоков – презиравший русских за то, что они «красные» - ростовщик, мерзкая, сварливая старуха, сидевшая на частью полученном в наследство, частью украденном имуществе. Собака на сене. «Я говорю на чистом русском языке, который никому не дам». В это время 300 миллионов русских, теряя по пути кишки, кровь, и 100 млн человек – да-да, я о «казахах», «прибалтах», «украинцах» и прочей экзотике вроде «молдаван» - развивали русский язык. На ощупь. С фантастическими потерями. Научить-то было некому.

... Есть очень модная в среде инородцев Российской Федерации версия о том, что язык Толстого, сады Петергофа и картины Репина это хорошо, а орки и гоблины из Бирюлева – плохо. Ничего в ней удивительного нет. «Часы, баба и тачка мне твои нравятся, а ты, гнида, сдохни». Помню, в Москве в 2009-м, кажется, году, я участвовал в какой-то помпезной книжной выставке, и сказал, что какой-нибудь ничего не читавший 18-летний русский солдат представляет для русской культуры такую же ценность, как рассказ Чехова. А то и большую. Все были очень сконфужены.

Наверное потому, что происходило все в палатке журнала «Дружба народов» и тема обсуждения была: «Как нам замуячить осетинских говнюков и причмырить русских тварей». Ой, в смысле, «Имперская Агрессия на Кавказе».

Почему это происходит в 2008 году и в журнале, который возглавляет человек по фамилии Эбаноидзе, понятно.

Непонятно, почему такое происходило в 1899-1977 в жизни человека по фамилии Набоков.

Первичен не язык. Первичен – народ.

Набоков и его почитатели остались в роли франкофонов Квебека, которые, вроде как, и сохранили аутентичный французский язык эпохи доброго короля Генриха Четвертого, да только, простите мне мой французский эпохи доброй королевы Елизаветы Второй, houli tolku? Настоящий французский язык уже Другой, и 80 млн французов и 300 млн франкофонов говорят иначе. И это ИХ французский настоящий, потому что он Живой.

Сопи в обе дырки, пей кленовый сироп, хранитель традиций.

Да, живое не всегда привлекательно. Трансформации выглядят уродливо – одно перерождение гусеницы в бабочку чего стоит. В 14 лет подросток – нескладный, некрасивый, противоречивый, не так хорош, как 5-летний ангелочек. Но если в 14 подросток выглядит говорит и думает как 5-летний, то это идиот. В клиническом смысле. Писать в 21 веке языком Державина можно только по-приколу. То есть, писать уже не языком Державина.

... Последняя линия защиты сторонников Набокова – противостояние его языка советскому канцеляриту. Но это тупик и путь в никуда, который превращал великий язык в наречие горсточки изгнанников и эсперанто. Настоящие писатели канцеляриту не противостояли, они его Использовали, и в конце концов, победили. Если лев в неволе будет есть траву, чтобы выжить и вырваться, честь ему и хвала. Это резистентность. Умение и желание сопротивляться.

Русские съели и совок и Набокова, и, выжив, продолжают сотрясать рыком саванну.

Вернемся к вопросу, почему русские так и не приняли Набокова на самом деле. Тут все дело в том, что Набоков русских – настоящих, униженных, оскорбленных и преданных, ввергнутых в пучину Кампучии и его отцом – не знал. Его увезли оттуда юношей, и русских он выдумал.

И старался – всю жизнь – для людей выдуманных.

Les pogromtchiks, которые делали le pogrom его любимой супруги Веры. Которой он, кстати, изменил по пути из Берлина в Париж с грузинской княжной.

Может, поэтому и лезгинка?:-)

Отступление. Страшно подумать, как бы отметил Владимир Владимирович свою победу над тупым американцем, доведись ему провести некоторое время в Париже с прелестной черкешенкой, африканкой или, там, персиянкой.

Пришлось бы танец живота исполнять.

Настоящие русские, в отличие от стереотипов Набокова, не любят клоунов. Они не то, что их ненавидят, а просто презирают. Обожают же русские юродивых. Клоуны и юродивые. Эти две категории людей путают только те, кто утратил связь с русским языком. Между тем, разница между ними очень простая.

Клоун – человек, который кривляется за деньги. Это его работа.

Юродивый – птица, которая не сеет, не жнет, и которой господин Бог шлет воду и хлеб. Не всегда, но...

Слова клоуна смешат.

Юродивого – обжигают.

Клоун – каша из топора, пустота.

Юродивый – топор. Хрясь, и все. А что все. А ничё. Nichego.

Потенциально гениальный Набоков без почвы – русских, которых он упорно не замечал и все время называл какими-то «красными» - остался ничем. Турецким помидором. Красивым, большим и блестящим. Только, к сожалению, не живым.

Потому что жил он не в почве.

Русская аристократия лишила себя корней, а корни - себя.

В результате, плохо стало всем.

В чем же вина Набокова? Он не хотел иметь ничего общего с русскими за то, что те стали «красными». Это невероятная подлость, которая сравнима с преступлением Иуды. Мужчина отказывается от жены, ставшей жертвой банды насильников. Даже в больницу заглянуть не хочет. «Тяжело видеть». Вот он и не заглядывал. Хотя уже в 60-хх возможность была.

... А теперь представим себе рассказ Набокова «Звонок». Только, чур, как бы все происходило по-настоящему. Представим на минуту, что это Владимир Владимирович Набоков и Вера сидят в комнате за столом, уставленным баночками с джемом. Они его вкушают. Чай, фарфор. Окно завешено портьерой. Вера только что написала пост в ФБ, что все пидорасы. Перелогинилась и ответила, что, конечно, да, но ее муж пирог... тьфу, сенчи... тьфу, Набоков! – точно-то весь в белом. Потом они беседовали о том, что сыну Диме не стоит жениться на женщине, а надо жениться на собрании сочинений папы. Самого Димы нет. Есть его портрет пяти лет – ангелочка в коротких штанишках. Он – на третьем стуле. Теперь Владимир Владимирович увлеченно рассказывает что-то о Толс... Раздается стук в дверь. Накинув на голову капор как у процентщицы – если играешь, так играй - Владимир идет к двери. Стук продолжается.

Набоков: Кто там.
Из-за двери: Да я это... тут... по делу...
Набоков: Почему так громко.
Из-за двери: А я это... ну... топором.
Набоков: А почему не руками?
Из-за двери: Дык это... заняты...
Набоков: Чем же?
Из-за двери: Топором...

Аристократы – не трусы. Набоков открывает дверь. Заходит студент. Лапти, грязь. На лбу видна пороховая наколка «ГУЛАГ 1935-1941». На щеке – «ГУЛАГ 1945-1951». На другой щеке – «БАМ». Половину зубов нет. Остальная – железные. Студент истощен, голоден.

Набоков: Так что же, голубчик, привело вас?
Студент (дико стесняясь, ковыряя мозоль на руке): дык это... я... бля короче... сынок ваш.
Вера: Димитрий?
Студент: Ну это да.. Я бля как малой был вы ж че это... блатные на станции вкрали. А дальше что ж... (рассказывает, хотя его и не спрашивают). Улица, исправительный лаг...дом щастья товарища Макаренки, колхоз, лагерь, война, лагерь снова дык...
Набоков (шепотом Вере): Ты послушай только, язык каков... Нет, пропало, все пропало...
Студент (жадно глядя на джем и корешки книг): А это... можно я хавчика подточу и книжку читану, пока чай закипит я бы и скупнулся.

Набоков вместо ответа сует в руки Студенту бутылку водки, колоду порнографических карт (успевает мелькнуть Валет Лолита) и пачку «Беломора».

Набоков: Ступай, ступай, милейший.
Вера (шепотом): Он, наверное, за долей апартаментов пришел.
Студент: А как же... это... да и пожрать бы... я бы и книжку полистал пока енто...
Набоков: Не поймете, не поймете вы книжки, милейший.
Студент: Не, ну я чего это, там же по-русски написано, а мы читать это умеем я это русский...

Набоков с верой переглядываются снова. Язвительная улыбка струится на губах Веры, как дымок папироски из ее руки.

Набоков (улыбаясь в кулак): Русский он... Кхе, кхе. Голубчик, даже если и так, все равно не поймете. Я писатель американский.

Студент увидев как они переглядываются, и все поняв, закуривает «Беломорину», скривившись.

- Мериканец, говоришь...

Затемнение.

... Квартира, стол, Вера и Набоков сидят за столом. Они привязаны к стульям. Не потому, что живые. Как раз потому, что мертвые. Чтобы не упали. На плите булькает в кастрюле. Это каша. В кастрюле торчит топор. За столом, вместо скинутой на пол фотографии, сидит живой Дмитрий. Он ест как человек, долгое время проведший в тюрьме, или спортивном интернате. Быстро и закрывает еду корпусом. В одной руке – ложка. В другой – книга. Еда горячая, Дмитрий давится, обжигается. Ест и читает, читает и ест. Когда миска пустеет, наливает себе еще. Когда книга дочитана, берет следующую. Бормочет:

- Ебить абыть... абыр... абырвалг... еба на... на ну не... мА м эму... мА мА мы ла ра му. Мама мыла раму. Раз два три четыре пя... Пя... В белом плаще с кровавым подбоем. Все смешалось в доме... Я Вас любил любовь еще быть может... За что же вы так со мной, за что вы меня обидели. Я ВЕДЬ ТОЖЕ ЧЕЛОВЕК.

Не выпуская из рук двадцатой по счету книги, идет в ванную. Глядит на себя в зеркало. Краснеет. Бреется, моется. Меняет костюм. Моет полы. Распахивает окн... Окон в квартире нет.

Набоков жил в комнате без окон, закрытом помещении без воздуха, а вид за окном ему и его жене заменял театр теней.

Дима хватает топор и рубит окно.

При первых лучах света Набоков и Вера осыпаются прахом.

Новый Набоков забирает себе документы, книги и костюм. Это не грабеж, это все его. По праву. В квартиру врывается свежий ветер. Дмитрий глубоко дышит, у него кружится голова. Его лицо залито Солнцем. Миллионы раз заходившим, но в миллион первый раз взошедшим русским Солнцем.

... луч солнца падает на паспорт. На бумаге несколько пятнышек крови. Это не беда, их можно отмыть. Студент, щурясь от Солнца, читает имя, по которому будет жить:

«Владимир Владимирович ... ков»

 

источник: личный блог автора