Историко-культурное введение в политологию. Лекция 4.

Проблема взаимоотношения общества и государства - это проблема генезиса того и другого. И по сути дела, как бы различные авторы ни строили свои умозаключения, есть две основные позиции в данном вопросе: общество формирует государство или, наоборот, государство формирует общество.

Казалось бы, ясно, что первично общество. Мы вправе утверждать, что человек в обществе живет всегда. Даже Библия не дает нам в этом усомниться: до грехопадения в земном раю Адам и Ева общались - значит, было общество, значит, была общественная составляющая культуры. При этом никто не решится сказать, что уже тогда существовало государство. Нам известны многие общества, которые не имеют своей государственности, и тем не менее существуют. На основе этнографического материала мы представляем себе общества, которые долгое время жили вне государственности как таковой.

Однако это лишь на первый взгляд непреложная истина. С ней трудно спорить, и все же очень часто самые различные авторы, писавшие в различные эпохи, представляли государство как институт, формирующий общество, просто пренебрегая первичностью и утверждая в той или иной форме следующее: может быть, общество и существовало вне государства, но с тех пор, как государство существует, оно и формирует общество.

Признание примата государства над обществом есть "этатизм" (от французского слова "etat" - "государство"). Иными словами, этатизм - это государственничество. Этатизм получил чрезвычайно широкое распространение, в т.ч. и в России. БОльшая часть историков XIX в., даже самых умных и талантливых, были этатисты. Самый известный из русских историков, перу которого принадлежит огромный труд "История России с древнейших времен", С.М.Соловьев был этатист до мозга костей. Фактически он написал историю государства. Этатисты, главным образом, рассматривает лишь две категории - государство и человека и не чувствительны к таким категориям, как общество, нация, корпорация, церковь. Если под церквовью подразумевают не совокупность всех христиан, живущих в данной земле, а совокупность духовенства, превращая тем самым церковь в институт, налицо этатистский подход.

В наиболее обнаженном виде этатизм выступает в виде абсолютизма. Причем в основе идеи абсолютизма лежит представление об общественном договоре. До появления идеи общественного договора государство представлялось сложившимся либо исторически (как результат длительных трудов общества), либо сакрально (как божественное установление). Однако все сакральные концепции тоже историчны. Как сакрально ни относись к государству, вплоть до сакрализации носителя центральной власти, т.е. обожествления царя, исторический взгляд на возникновение государства все равно остается, ибо, если высшие силы создают государственность, они создают ее во взаимодействии с обществом.

Эпоха Просвещения привносит идею общественного договора. Из известнейших авторов ее разрабатывали Ш.Л.Монтескье в трактате "О духе законов", Ж.А.Н.Кондорсе, Ж.Ж.Руссо (причем Руссо - в достаточно республиканском прочтении). Но у любого из этих авторов идея общественного договора имеет поразительный аспект исключения из истории. Никогда ни один мифолог не представлял акт божественного творения государственности как нечто одномоментное, а все, кто следует идее общественного договора, так себе его и представляют.

Но Монтескье был не первым, кто писал об общественном договоре. Он прежде всего переводил некоторые английские идеи на французский язык (прожив долгое время в Англии, он находился под сильным обаянием английской мысли). В Англии тенденции Просвещения зарождаются уже на рубеже XVI-XVII вв., тогда как во Францию они приходят только в XVIII в. Справедливости ради надо отметить, что англичанам даже в XVII в. (а это - эпоха Английской революции) не изменял на редкость присущий им здравый смысл. Они не превращали отвлеченные клубные, салонные построения в государственную доктрину, как сделали это французы и многие другие, в т.ч. и русские. В государственной жизни англичане руководствовались здравым смыслом и в очень высокой степени - традицией.

Кстати, мне думается, понятия "традиция" и "культура" синонимичны до тех пор, пока живы носители конкретной культуры. Пока существуют англичане, английская традиция и есть английская культура. Не стало римлян, и римская культура перестала быть римской традицией, оставшись только в музеях. Поэтому словосочетание "культурная традиция" - тавтология. Быть традиционалистом, значит, быть человеком высокой культуры. Все люди современны, причем естественным образом, но чтобы, будучи современным, быть еще и человеком традиционным, нужно приложить усилия.

Что же до идеи общественного договора, то ее настоящим творцом был англичанин Т.Гоббс (автор "Левиафана"), самый последовательный этатист среди философов. Вкратце идея "Левиафана" такова. Людям жилось плохо. Они составили общественный договор и основали государство. Символом государства, по Гоббсу, является Левиафан - сказочное всепоглощающее чудовище. Разумеется, люди создали Левиафана ради общественных интересов, однако создав, отдали ему все. Он вправе претендовать не только на управление людьми, но и на их имущество, жизнь и (что, пожалуй, наиболее омерзительно) на их внутренний мир, религиозные убеждения. Конечно, не все были гоббсами. Скажем, С.М.Соловьеву - человеку очень доброжелательному, мягкому, совестливому, хорошему семьянину и прихожанину - государство вовсе не представлялось людоедом, которому все принадлежит. Однако в этом можно самому себе не признаваться, а этатизм все равно идет к своей крайности.

Этатизм генетически связан с одной из составляющих эпохи Возрождения - с гуманизмом. Термин этот очень опасный, ибо чаще всего под гуманизмом подразумевается гуманность, т.е. человеколюбие, против которого никто не возразит. Но в основе строго философского понятия "гуманизм" лежала по-новому прочитанная ренессансными гуманистами протагорова формула: "Человек есть мера всех вещей". Греческий философ Протагор этой формулой лишь утверждал, что реальные вещи выстраиваются по модулю человека, т.е. соответствуют ему своими размерами. Гуманисты же эпохи Возрождения прочитывали его формулу иначе. Для них она означала, что человек - единственный критерий всех вещей в мире, в т.ч. и эстетики, нравственности, совести. Казалось бы, почему нет?

А дело в том, что мерой всех вещей для средневекового западноевропейца был богочеловек Иисус Христос (критерий, как к нему ни относись, устойчивый, потому что Христос - идеальный человек). Для ренессансного же западноевропейца таковой мерой стал любой человек. Но ведь человек может быть щедрым и скрягой, героем и трусом, порядочным и подонком - все люди разные. И эта неустойчивость человека порождает в Ренессансе и постренессансном пространстве, включая эпоху Просвещения, подмены. Вместо "человек - мера всех вещей" очень легко подставить: общество - мера всех вещей, нация - мера всех вещей, государство - мера всех вещей. И так мы приходим к Левиафану Гоббса. Т.е. общественный договор и бесчеловечный, негуманный этатизм имеют гуманистические основы.

Но самая легкая подстановка делается путем простейшего силлогизма: человек - мера всех вещей; я - несомненно, человек; следовательно, я - мера всех вещей. В Музее изящных искусств на Волхонке в Итальянском дворике стоят два великих конных памятника (их копии) - Гаттамелате работы Донателло и Коллеони работы Верроккьо. Оба они - кондотьеры (наемные полководцы). Оба - честные солдаты. Перекупить их было нельзя. Они, разумеется, бросили бы служить, если бы им перестали платить, но покуда договор с ними работодатель выполнял, они честно работали на него. И совести они были не лишены, и излишней жестокости себе не позволяли - только необходимую, как любой солдат. Такие кондотьеры в тираны не годились. Чтобы появился настоящий ренессансный тиран (а Ренессанс - эпоха тиранов), сначала должен был появиться интеллигент-гуманист и объяснить кондотьеру, что он, кондотьер, - мера всех вещей. Тогда-то вместо Коллеони или Гаттамелаты мог появиться Чезаре Борджиа или Сиджисмондо Малатеста. Вот опасность пути от гуманизма к этатизму!

Уберечь людей от попадания в пищу Левиафану может только религиозное мировоззрение и религиозная санкция этики вкупе с твердым признанием примата общества над государством. Государство, и в этом большое достижение нашей относительно демократической эпохи, - инструмент общества и даже в значительной степени его обслуживающий персонал.

Типы обществ

Номенклатура типов обществ не общепринята, на этот счет существуют различные взгляды. Рассмотрим несколько довольно характерных типов обществ.

1. Традиционные общества (иногда их еще называют "патриархальными" или "первобытными")

В XIX в., когда эволюционизм Просвещения господствовал куда серьезнее в гуманитарном знании, нежели сейчас, все эти общества именовали "первобытными", как и людей, живущих в догосударственном укладе. В XX в. с этим термином стали обращаться осторожнее: про общества, которых уже нет и которые изучаются методами археологии, стали говорить "первобытные"; про те же, которые существуют по-прежнему и изучаются методами этнографии, - "традиционные". Ныне есть тенденция все эти общества именовать "традиционными" или "патриархальными" (у них есть заметные общие черты). Согласно теории Гумилева, традиционные общества (вроде бушменов Южной Африки, австралийских аборигенов или пигмеев Конго) являются реликтами, этносами в гомеостазе, т.е. они отнюдь не младенцы, а наоборот, старики, у которых в прошлом и великие переселения, и завоевания, и своя большая культура.

Для традиционного общества характерна совершенно исключительная роль искусства и, как следствие, целостное монистическое мировоззрение. Чем это можно объяснить? Ведь и сегодня роль искусства сравнительно высока! Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим функции искусства в традиционных системах.

Первая функция - сакральная, культовая, т.е. функция, связывающая искусство с богослужением. Искусство сейчас в незначительной степени исполняет эту функцию, а в традиционных обществах любое искусство сакрально.

Вторая функция - эстетическая. Она сохранилась. Правда, бывают оригиналы, которые отстаивают право на существование принципиально безобразного искусства, но в этом тоже есть своеобразная эстетика.

Третья функция - дидактическая (искусство, которое учит). То, что искусство имеет дидактическую функцию, признавалось еще в XIX в. Однако последние 100 лет привели к тому, что на Западе да и у нас стараются избавиться от этой функции.

Четвертая функция - познавательная. Она нами утрачена полностью. Кстати, философия выделилась из искусства только в эпоху осевого времени - VII-VI вв. до н.э. (см. Лекцию 1). До этого искусство полностью включало в себя философию, тем самым включая в себя и науку как часть философии. Окончательное же выделение науки из общего круга философии произошло много позже - в эпоху Возрождения, когда автономизировались все ценности.

Наконец, пятая функция - производственная. Искусство на протяжении тысячелетий не имело четкой границы, отделяющей его от ремесла. Даже еще в эпоху Возрождения тот же Донателло делал не только величайшие скульптуры своего времени, но и подарочные свадебные сундуки (кассоне), нисколько не считая такой заказ унизительным. Он был таким же представителем цеха, как и кассонный мастер, который только кассоне и делал, а скульптуры не мог. Но уже в XVII в. это стало невозможно. В XVII в. художник и ювелир - принципиально разные профессии, разного социального уровня. Процесс разделения искусства и ремесла весьма долог. Но традиционные общества он совсем или почти совсем не затронул.

Искусство в традиционных обществах выполняет многообразные функции. Однажды тверской археолог показывал мне неолитическую пешню (инструмент для пробивания лунки во льду для зимнего лова рыбы). Одна ее поверхность была стесана - ею работали, но по сохранившейся нестесанной поверхности видно, какой она совершенной формы. Любой искусствовед признает совершенство ее линий, да плюс еще она покрыта изящным орнаментом. Возможно, орнамент мог иметь и магическое значение, однако человеку вообще было свойственно брать в руки только предметы красивые. Он так был устроен, он так прожил бОльшую часть своей истории.

В XIX веке - веке рационализма, эволюции и веры в прогресс - полагали, что человек в древности являл собой белый лист (tabula rasa), был безрелигиозен и стал религиозным лишь в процессе эволюции. Поэтому и древние, и ныне существующие традиционные общества считались обществами примитивных религиозных представлений. Из этой предпосылки родилось много концепций происхождения религий, как то:

* концепция анимизма (от латинского "anima" - "душа"). Человек боится сил природы, поэтому их одушевляет, т.е. анимизирует (концепция Э.Б.Тайлора);

* концепция фетишизма - поклонение неодушевленным предметам;

* концепция тотемизма - поклонение мифическим предкам, которые могут быть животными, растениями и пр. (скажем, какому-нибудь белому киту);

* концепция Зигмунда Фрейда, согласно которой возникновение религиозных представлений есть сублимация, т.е. результат подавления и трансформации, половой энергии.

Марксизм своей концепции происхождения религий не создал. Марксисты вообще всегда любили объявлять себя последними в истории, поэтому им не надо было утруждать себя. Они просто отобрали, что годится, что не годится, и расставили по полочкам. В результате, у них получилось, что сначала возник фетишизм, затем тотемизм, затем анимизм (это уже классовое общество формируется), а уж единобожие возникло в самый последний момент, когда человек достиг высокой ступени развития в классовом обществе.

Тем не менее ни одного фетишиста, как и ни одного тотемиста, конкретному полевому этнографу наблюдать не удалось. Анимизм, т.е. представление об одушевлении природы в той или иной степени, присущ и очень сложным религиозным системам, но довольно трудно поверить, что анимизировал человек природу со страху. Ведь техногенные угрозы человек не склонен анимизировать, хотя для него они крайне опасны, и предотвратить их он не в состоянии. А уж представление о первичности многобожия и появлении единобожия лишь в результате эволюции не выдерживает даже поверхностной исторической критики.

Первым строго единобожным народом были древние евреи. К моменту утверждения единобожия, т.е. получения Моисеем скрижалей на горе Синай, это был примитивнейший полукочевой народец, знавший только две животноводческие культуры - осла и козу и кое-какое примитивное земледелие. И это все - на фоне тогдашних великих цивилизаций Месопотамии, Египта! Впереди у евреев было самое славное будущее, которое только может быть. Одной Библии достаточно, чтобы увековечить деятельность любого народа. Но сначала - единобожие, потом - Библия, а никак не наоборот!

Примерно то же самое можно сказать и о мусульманах. Ислам - великая культура. Кто-то подсчитал, что наследие мусульманских поэтов в 1,5 раза превосходит по числу строк наследие всех остальных поэтов, вместе взятых. Но опять-таки это потом, после Мохаммеда. Это создали уже монотеисты (единобожники). А исходные арабы в Аравии были традиционным населением, которое лениво пасло коз и овец и весьма традиционно раз в году совершало поход с целью грабежа. И великая культура у них в будущем. Сначала - единобожие, потом - культура.

И даже христианство складывается на периферии Античного мира в дальней провинции Римской империи среди народов, хоть и не столь диких, как первые иудеи или мусульмане, но все же слабо затронутых античной культурой. В тот момент до расцвета христианской культуры было еще очень далеко.

Уже около середины нашего века революционно прозвучало наблюдение выдающегося этнографа Л.Леви-Брюля: "Жизнь традиционных обществ напряженно мистична", - а теперь в этом не сомневается ни один этнограф. Современная археологическая и, тем более, этнографическая науки могут с уверенностью утверждать: единобожие первично, политеизм - результат повреждения первоначального религиозного знания. Как только ученые сумели, а лишь в середине XX в. и сумели, по-настоящему проникнуть в мир некоторых традиционных обществ (тех же масаев, пигмеев, австралийских аборигенов), выяснилось, что у всех у них за множеством полевых духов стоит представление о едином Творце, едином источнике всего сущего, т.е. скрытое единобожие.

Традиционные общества замкнуты в традицию. Это - не тавтология. Государство не имеет даже минимальной возможности влиять на подобное общество. Именно общество навязывает ему свой уклад.

Например, в Древнем Египте почтение к фараону было максимальным: при жизни он отождествлялся с богом Гором, а после смерти - с богом Осирисом. Фараон считался проводником в счастливый загробный мир своих подданных. Именно поэтому, между прочим, египтяне возводили фараонам пирамиды, а не ради их возвеличивания, как часто рассказывают в школе. Пирамиды - это религиозный подвиг народа, готовившего себе счастливое посмертие.

Тем не менее ежегодно фараон должен был садиться в ладью, грести на середину Нила, петь гимны и бросать в воду папирус с повелением Нилу разлиться. Для египтян это было чрезвычайно важно, ибо разлив Нила на 4-5 см ниже ординара означал голод. И ни один фараон при всем своем величии не посмел бы нарушить данный ритуал. Его бы просто убили. Точно так же по достижении 20-летия царствования фараон должен был восстановить силы, дабы благополучно в интересах всего Египта царствовать дальше. (Кстати, никакого этатизма: бог-фараон для Египта, а не Египет для бога-фараона!) Обряд восстановления сил назывался "хеб-сед". Для него строили специальные храмовые портики, и фараон, даже если ему было 60 или 70 лет, в неудобной высокой короне бегал в этом портике, восстанавливая силы. Он не смел отказаться.

Социалистические (протосоциалистические) общества

Осторожнее их можно называть "протосоциалистическими", хотя К.Каутский в начале нашего века и И.Р.Шафаревич в начале 70-ых гг. (см. его работу "Социализм как явление мировой истории", примерно половину объема которой составляет обширное цитирование источников) убедительно показали, что тенденция к обобществлению труда и имущества и концентрации их в руках государства, т.е. социалистическая тенденция - одна из древнейших на планете.

Уравнительные формы раннего социализма прежде всего складывались в рамках гидравлических цивилизаций. Термин "гидравлические цивилизации" введен американским ученым К.Виттфогелем, первоначально назвавшим так общества и государства, сложившиеся в процессе ирригации великих рек. Первых гидравлических цивилизаций было 4 (они же были и первыми регионами великих культур).

1) Индская цивилизация. Она существовала и угасла в долине реки Инд еще до Индийской цивилизации и не является ее предшественницей. Об Индской цивилизации мы знаем слишком мало. Тексты этой эпохи не прочитаны, а следовательно, ученые не имеют источников. Есть множество городов, обнаруженных археологами, но мы не понимаем культуры, а значит, не понимаем цивилизации.

2) Египетская цивилизация. Она была основана на очень легкой ирригации Нила. Нил сам не только орошал поля, но и удобрял их (его воды несут плодородный ил). Крестьянам приходилось строить всего лишь невысокие дамбы, чтобы удержать воду на полях, пока ил не осел. Прорывать крупные оросительные каналы, пытаясь обводнить пустыню за пределами нильской долины, было совершенно бессмысленно: расти на песках все равно ничего не будет. Поэтому, с одной стороны, египтяне были предельно зависимы от разлива Нила, а посему фаталистичны. С другой же стороны, у них оставалась масса свободного времени как для ремесел, так и для созерцания (для мистической жизни). От египтян требовалась очень незначительная мобилизация общественного труда и причем кратковременная. Результатом явилась органичная система государственности в виде номов - небольших областей, нанизанных на Нил подобно четкам. Труд же, в целом, сохранил семейный характер.

3) Китайская цивилизация. В Китае из-за обильных дождей орошать поля было не нужно. Там нужно было защищаться дамбами от Хуанхэ, которая меняет русло (или, как говорят географы, "меадрирует", "закладывает меандр"). Защищаются дамбами и до сих пор. Однако строить их, а тем более чинить можно усилиями сельской общины. Поэтому самой прочной основой социальности в Китае стала сельская крестьянская община, и ни один тиран, включая коммунистических, разрушить ее так и не смог. В Китае все же сложится социалистическая система, но сложится она позднее. В эпоху Шан (или Шан-Инь), когда людей начали сгонять не чинить дамбы, а участвовать в огромных облавных охотах, в Китае действительно сложится поглотившее все уравнительное сверхгосударство, где ваны (правители) будут отдавать приказы не только выходить на охоту, но и приступать к полевым работам и даже массово вступать в брак.

4) Месопотамская цивилизация. (Из всех четырех цивилизаций ей в наибольшей степени присущи социалистические черты). Шумеры пришли в Месопотамию, видимо, из южной части Иранского нагорья. В то время климат в Месопотамии, особенно в нижней ее части, был необычайно благоприятным для земледелия. Даже самые ленивые растения давали там два урожая в год, а некоторые и четыре. Но земля представляла сплошное болото. И шумеры должны были совершить нечеловеческий подвиг (по сути дела, повторить подвиг Творца при сотворении мира) - отделить воду от тверди, причем вода тоже была нужна. С одной стороны, требовалось осушить почву, чтобы была земля, а с другой - сохранить каналы, чтобы была вода. Это чудовищный труд. В итоге, там сложилось государство, поглощающее общество, там сложился социализм.

Надо сказать, шумеры были великими мастерами учета, они записывали все, а их клинописные таблички хорошо сохраняются. Поэтому сегодня в распоряжении ученых есть масса документов, позволяющих понять, какое общество было у шумеров, а затем и у пришедших им на смену аккадцев (первого семитского народа в Междуречье).

Судя по документам храма богини Бау аккадского времени, утром аккадцы вставали на работу. Но шли они отнюдь не на поле, а на склад, где получали мотыги. Потом дружно отправлялись на поле, где работали мотыгами. Потом дружно маршировали на склад - сдать мотыги. Убирая урожай, аккадцы несли его целиком не домой - как сделал бы античный раб, отнеся необходимую долю урожая своему господину, и тем более средневековый крепостной (серв), - а на склад и уже потом приходили получать пайку на себя и семью.

Заметим, то были не рабы. Этих людей можно назвать рабочими. Они формально считались свободными и были основными "гражданами" этого жуткого мира. В Междуречье не было индивидуального рабовладения. Рабыню можно было предоставить в пользование должностному лицу, но она считалась собственностью государства. Вообще там было очень мало рабов, в основном - рабыни, а мужчин-военнопленных обычно убивали, что объяснимо. Шумерский воин был вооружен плетеным щитом, бронзовой секирой и копьем (чаще всего даже не с бронзовым наконечником). Поэтому дать рабу-мужчине, вчерашнему воину, в руки бронзовую мотыгу означало уравнять их шансы. Слишком много нужно было для таких рабов-военнопленных охранников. Настоящие массивы рабов сложатся позднее, когда рабам будет противостоять греческий гоплит в бронзовом панцире со щитом, привыкший бегать в этом тяжелом оружии; или ассирийский солдат со стальным булатным мечом (ассирийцы - изобретатели стали); или изумительный египетский лучник, который мог противостоять рабам хоть голым, ибо не подпустил бы их к себе ближе, чем на 200 шагов.

В Междуречье учет был таким, что даже полив воды на финиковую пальму исчислялся по-разному (в зависимости от того, какая пальма больше фиников приносит). Так же точно высчитывался паек. Мужчины, хотя и жили с семьями в своих хижинах (повторяю: это не рабы), работали отнюдь не со своими семьями, как это делали античные рабы. Мужчины организовывались в мужские отряды, женщины - в женские (на другую работу), а дети - в детские.

Из этого мира, судя по документам, бежали. В некотором смысле бежать было некуда, ибо рядом было другое такое же храмовое хозяйство, и дальше еще такое же. А за пределами цивилизованной Месопотамии шумеров терпеть не могли, и там беглеца обычно просто убивали. И все равно люди бежали. Документы сообщают о беглом рабочем, беглом воине, беглом сыне жреца, беглом жреце, наконец.

Основываясь на работах Каутского и Шафаревича, а также Гумилева, я выдвинул осторожную гипотезу: либо социализм - это антисистема, либо для очень многих антисистем характерны социалистические черты.

3. Военизированные или деспотические общества

Они гораздо мягче социалистических. Деспотические общества - общества воинственные. Им свойственна деспотическая монархия, т.е. такая монархия, где царь, по происхождению, - генерал. Деспотические общества бывали суровы (как, например, в Ассирии, где были очень жестокие законы), тем не менее все они поддерживали у граждан чувство собственного достоинства, ибо были вынуждены это делать. Конечно, можно бесправных рабочих или даже рабов палками построить в строй и погнать в бой, но они проиграют кому угодно, любым дикарям. Солдатом способен быть только уважающий себя человек. Других солдат не бывает. Поэтому формирование военизированного общества, часто имевшее место после расцвета уравнительных протосоциалистических обществ, всегда приводило к повышению статуса члена общества. В крайнем виде деспотическое общество представляет собою народ-войско, каковым было, скажем, Среднеассирийское царство, где все совершеннолетние здоровые ассирийцы обязаны были служить и были потрясающими солдатами. Другой хорошо известный образец народа-войска - орда монгольская или тюркская, где правитель (хан) облечен был правом решать вопросы жизни и смерти своих сородичей, но при этом, будучи выборным и подотчетным курилтаю правителем, вынужден был считаться с интересами не только нойонов (потомственных князей), но и всей орды, всего народа-войска.

4. Сословные общества

Сословие - это социальная группа, чьи особые права и обязанности фиксируются сначала обычаем, позднее законом и наследуются. Если особые права и обязанности социальных групп наследуются, значит, мы имеем дело с сословным обществом (т.е. с обществом, где есть сословия); если же не наследуются - с бессословным. Подчеркну, что сословия признаются, формируются и осознаются как ценность всем обществом.

Везде, где есть аристократия, можно говорить о наличии сословий или хотя бы одного сословия. Однако развитые сословные общества были созданы только потомками первоначальных индоевропейцев, уже после Великого арийского переселения, которое сейчас довольно точно датируется первой половиной II тысячелетия до Р.Х. Это время начала этногенеза иранцев, индоариев, ахейцев и целого ряда других народов. Хотя обычно общих предков всех индоевропейцев называют "ариями", точного их имени мы не знаем: арийцы? арии? Слово "арья" означает "благородный" и в такой форме встречается в древнейших иранских и индийских надписях, но и в греческом языке есть масса имен с корнем "ар" с тем же значением (Ариадна, Аристон, Аристион, Аристотель), да и слово "аристократ" того же корня.

Прародиной ариев был регион Южного Урала - Северного Прикаспия. Оттуда и началось Великое арийское переселение. Одни из них прошли по долине реки Теджен в Иран и Индию (единственный путь, по которому можно идти со стадами), другие двинулись на запад в обход Черного моря и достигли Балкан и Средней Европы. Благодаря археологическому материалу, мы теперь знаем, что представлял собой мир ариев. Раскопано, правда, только одно городище Аркаим (Челябинская обл.), но найдено довольно много. Аркаим - город в полном смысле этого слова, хотя это город III тысячелетия до н.э. Он правильно спланировал (в плане это - свастика, которая, как известно, символизирует солнце и является светлым знаком). В нем много медеплавильных печей, т.е. там была развита бронза. Город ариев поддерживал тесную связь с окружающим скотоводческим миром.

Несомненно, арийцы исходно - великие скотоводы. Они точно одомашнили лошадь и предположительно - корову. Дикий предок лошади (малорослая лошадь Пржевальского) - животное весьма своенравное, но предок коровы - тур, а это страшный бык! Так что, нужно было быть незаурядными скотоводами, чтобы одомашнить два таких вида. Подвиг этот сопоставим лишь с подвигом древнейших арабов, одомашнивших верблюда. Арии первыми встали на колесницы (иными словами, обзавелись танковыми войсками), отсюда грандиозные завоевания арийского переселения. А позднее потомки ариев первыми научились сражаться верхом. И появление колесничих, и появление всадников стимулируют сословность, как и наличие развитого скотоводства рядом с развитым ремеслом. Вообще, определенный род занятий формирует и определенные стереотипы социального поведения. Скотоводов отличает традиционность, вольнолюбие и неудобоуправляемость. Кроме того, ариям долгое время не приходилось заниматься грандиозными ирригационными работами, поэтому долгое время они были мало восприимчивы к социалистической идее.

Естественно, никакой этнической арийской общности уже очень давно нет. Однако устойчивые стереотипы воспроизведения сословных структур потомкам первоначальных арийцев были свойствены до недавнего времени. Сословными являлись и общества Древности, связанные с индоевропейцами, и общества Средневековья, и даже частично общества Нового времени.

Чем хороши сословия? Общество, чтобы осуществлять полноценную власть над государством, должно быть структурировано. И чем сложнее оно структурировано, тем эффективнее оно осуществляет эту власть. Структурируется общество прежде всего корпорациями. Любые корпорации, кроме герметических антисистемных, чем бы они ни были, как бы у разных народов на протяжении тысяч лет ни назывались (фратриями и сиссикиями, филами и трибами, общинами, сотнями, слободами, цехами, гильдиями и т.д.), есть благо для общества. Развитая корпоративность обеспечивает базу для построения свободного общества. А сословное общество корпорировано уже с самого начала, ибо его первые корпорации - это сословия, хотя оно может в дальнейшем отстраивать и любые другие (например, создать университетскую корпорацию или корпорацию жрецов, корпорацию попечителей и последователей какого-нибудь храма или корпорацию любителей псовой охоты).

Не всякое сословное общество имеет тенденцию к замыканию сословий, выстраивая жесткие барьеры между ними. Так, в Древнем Иране было три основных сословия:

- жреческое (атраван);
- воинское (артештеран);
- остальных свободных людей (вастриошан).

Переход из сословия в сословие был затруднен, межсословные браки не одобрялись, но непроходимым этот барьер не был, и в результате межсословного брака неприкасаемым человек все-таки не становился.

Жестко замкнулись сословия в Индии. Их часто по ошибке называют "кастами", однако касты - гораздо более позднее явление. Касты составляли, скажем, потомственные ткачи или потомственные гончары, а сословия в Индии назывались "варнами". Их было всего четыре, причем три высших сословия Индии совпадают с тремя сословиями Ирана, что естественно - это родственные общества. Индийские сословия таковы:

- жреческое (брахманы);
- воинское (кшатрии);
- свободных земледельцев, ремесленников и купцов, т.е. остальных арийцев (вайшьи);
- окружающее ариев население, исходно неарийское (шудры).

В большинстве же обществ из сословия в сословие перейти можно было всегда, но в разные исторические эпохи то легче, то труднее. Например, в эпоху Столетней войны во Франции, чтобы стать дворянином, достаточно было явиться к сеньору на службу и заявить, что у тебя пять поколений благородных предков Вермандуа. Никто б все равно этих благородных Вермандуев искать не стал, ибо сеньор рассуждал просто: "Если правду говорит, значит, я сделал ценное приобретение - ко мне на службу поступает настоящий шевалье. Если врет, но окажется доблестным воином, значит, все равно правду сказал - значит, достоин быть шевалье. Если врет и не достоин, его убьют в первом же бою, ну, и пусть". А вот когда непрестанные войны на территории Франции закончились, тогда уже начали составлять соответствующие грамоты и требовать свидетельских подтверждений благородных предков в ряде поколений, т.е. сословие зажалось. И все же эти границы оставались проходимыми.

БОльшую часть своей истории люди прожили в сословной системе. Сословная система затрудняет чаще всего не переход из сословия в сословие, а пребывание вне любых сословий, что разумно. Каждый член сословного общества знает, что вывалиться из своего сословий вбок нельзя, можно только вниз - на дно, поэтому вынужден стремиться сохранить себя в рамках сословия. И хотя социальные низы есть в любом обществе, сословное общество за счет своего устройства все-таки имеет тенденцию минимизировать их численность.

Сословные общества порождают обычно составные политические системы - монархии с аристократиями, монархии с демократиями, аристократии с демократиями. Именно в сословных обществах почти исключительно встречаются трехсоставные политии, т.е. политические системы, которые объединяют воедино все три формы власти - монархию, аристократию и демократию.

Отстаивая интересы каждого члена сословия и ограждая его достоинство, сословное общество тем самым готовит формирование общества гражданского. Общество сословное - прямой предок гражданского общества, а последнее является необходимым условием существования развитой демократии. Более того, ранние гражданские общества были все еще сословными. Например, гражданское общество Западной Европы складывается в городских коммунах, в городской среде, а это сословная и очень корпоративная среда (сословная - потому что сословие горожан, а корпоративная, потому что средневековый город жестко организован в цехи и гильдии).

Разумеется, гражданское общество может перестать быть сословным. Оно также может формироваться не как сословное, но тогда с самого начала строителям гражданского общества необходимо уделять максимум внимания развитию корпораций, т.е. структурированию общества (иначе гражданское общество не получится).

Рассмотрим еще два примера гражданских обществ, формируемых уже развитым сословным обществом - Элладу и Рим.

Древние эллины - этнос, сложившийся, видимо, в IX в. до н.э. Их предками были ахейцы - победители Трои. Именно о них писал Гомер (у него слова "эллин" нет нигде). Начинают эллины свою историю с уже развитой аристократией (известно, что ранний эллинский мир, как и ахейский, был весьма аристократичен). Следовательно, у эллинов уже в тот момент существует элемент сословности.

Эллины формируют полисы (города-государства) и полисные отношения. Очень многие полисы имеют и свои собственные сословные структуры. Так, Плутарх рассказывает о великом афинском основателе царе Тесее, создателе трех сословий - аристократов (эвпатридов), землевладельцев (геоморов) и ремесленников (демиургов).

Полис - единственная форма государственного устройства, в которой соглашается жить эллин, и его единственная среда обитания. Полису была полностью подчинена и хора (сельская область), являвшаяся системой его жизнеобеспечения. Мир для эллина замыкается в полисе. Таким образом, в полисе не может не сформироваться гражданское общество (вспомним, что на латыни "civitas" означает "город", а "civilis" - "гражданский"). Эллинская демократия - демократия чисто городская. (Такая же демократия через много веков сложится в западноевропейской городской коммуне.) Гражданином эллин был лишь в пределах полиса и не обладал никакими особыми правами за пределами оного. А чтобы нормализовать отношения по всей территории эллинского мира, его пронизали двусторонними соглашениями гостеприимства (скажем, вы - гражданин Коринфа - представляете в Коринфе мои интересы, потому что я не имею там права голоса, а за это я у себя в Фивах представляю ваши).

Идеал эллинского мира был весьма социален. Про кого говорили "прекрасные и доблестные" - "калой и кагатой" (отсюда в русском языке слово "калокагатия")? Кто был образцом поведения для древнего грека? Такой человек должен был быть исправным полисным гражданином (т.е. принимать активное участие в политической жизни), гоплитом (т.е. тяжеловооруженным ополченцем фаланги), атлетом (это очень ценилось) и, наконец, театралом (нехождение в театр вызывало серьезные подозрения в неблагонадежности). Кстати, если устранить проблему языкового барьера, в Древнем Риме наш современник выжил бы вполне, а в Древней Греции с ее жесткостью социального уклада и две недели не продержался - его бы подвергли остракизму за бесстыжее нехождение в театр! Так сословное общество порождает гражданское, например, в виде классической афинской демократии.

Весьма много в принципы гражданского общества вложено также римлянами. Римляне в начале своего государственного существования представляли собой патриархальное общество и, пожалуй, дольше любого известного исследователям этноса сохраняли значительные элементы патриархальности в укладе жизни. Важную роль в их религиозной жизни играло почитание домашних богов (ларов и пенатов) и душ предков. В атриуме (главном помещении римского дома) всегда находился алтарь домашних божеств, а жрецом являлся глава семьи (pater familias). Он же был судьей своих домочадцев, выполняя таким образом в доме функции римского магистрата. В силу всех этих факторов семья оказалась основным субъектом права, а римляне - первым народом, у которого семейные ценности были выше общественных, а частная жизнь - выше государственной. Образцовый римлянин, в отличие от грека, должен был вести себя, как "добрый отец семейства". Оттуда и замечательная чисто римская добродетель - дисциплина (т.е. понимание своего долга, от латинского глагола discere - понимаю).

Нормы римского гражданского права (corpus jus civilis) были распространены в пределах империи, а с веками и по всему земному шару. Но самым существенным вкладом римской культуры в формирование гражданского общества следует признать распространение римского гражданства за пределы Рима, за пределы полисных границ.

"Массовое общество"

В наши дни часто говорят об исчерпанности истории гражданского общества и вытеснении его "массовым обществом".

Однако, во-первых, важно учесть, что гражданское общество не связано жестко ни с одной великой культурой и ни с одной конкретной исторической эпохой. Гражданское общество сперва складывалось в сословных системах Античности, частично преодолевая сословность и развивая корпоративность, а вторично эволюционировало из сословных систем Средневековья и снова путем развития корпораций. Элементы гражданского общества можно наблюдать и в других культурах, например, в индийских республиках эпохи Магадха. Таким образом, мы видим, что гражданское общество неоднократно складывалось и разрушалось внешними силами и все же ни разу не эволюционировало в толпу. Во-вторых, гражданское общество, как и любое другое общество, всегда сложно структурировано. Но массы не структурированы. Массы - это толпа.

Отсюда следует нелепость словосочетания "массовое общество" (подробнее об этом см. в Лекции 7).


Следующая лекция: Формы государственной власти

Курс: Историко-культурное введение в политологию